— Я скажу, что подарила ее тебе, — заверила О’Хара. Она быстро натянула свое платье и теперь наматывала хиджаб.
— Муж убьет тебя.
— Это уже мои проблемы, милая.
Рыжеволосая бестия бесшумно выскользнула из шатра. Танцовщица еще некоторое время смотрела на ложечку, а потом, услышав щебет возвращающихся в шатер подруг, быстро приподняла тяжелый полог с противоположной от входа стороны и вышвырнула ложечку наружу, в траву, подальше от шатра.
В ухе у старшего евнуха заскрипел приглушенный голос хозяина:
— Ты узнал ее, Казим?
— Да, хозяин, — пробормотал несчастный евнух, пальцем вжимая горошину серьги-приемника в ухо, чтобы коллеги и женщины за столом ничего не услышали, если Абу-Фарах решит повысить голос — а именно так он сейчас наверняка и сделает. Впрочем, нет; вокруг него множество гостей, и он не станет делать свой позор публичным.
— Как это могло произойти, мой верный Казим? — Голос старца сочился елеем, но евнух отчетливо ощущал скрывавшийся между нейтральных слов яд.
— Эта тварь отпросилась в туалет, — поспешно начал объяснять Казим вполголоса, — и я не понимаю, каким образом…
— С тобой мы разберемся потом, — ласково прервал его Абу-Фарах. — А сейчас отведи ее в зиндан и спусти с нее шкуру, — сквозь зубы добавил он, видимо отвернувшись от гостей.
— Как вам будет угодно, господин, — невозмутимо ответствовал евнух.
— Нет, постой! Дождись меня. Я собственноручно спущу с нее шкуру. А ты будешь ее держать.
— Да, мой господин.
Отключив коммуникатор, хозяин с умильной улыбкой обратился к эфенди Хакиму:
— Прошу прощения, драгоценный гость, если вас смутил этот смелый номер… американские танцовщицы порой не имеют ни стыда ни совести и позволяют себе лишнее…
— Нет-нет, что вы, — возразил ошарашенный Фарид Хаким, понемногу приходя в себя. Белая женщина с хорошей танцевальной пластикой — от такого сочетания он всегда терял голову. — Напротив, мне очень понравилась эта смелая девушка, которая так красиво спасалась от осы. Только вы, эфенди Абу-Фарах, с вашим изысканным художественным чутьем, могли отыскать такое сокровище и предложить нашему вниманию подобный танец…
Он замолчал, давая Абу-Фараху возможность продемонстрировать свое гостеприимство. По древнему кочевому обычаю вещь, которую гость хвалил в доме хозяина, тут же ему дарили. А ведь очевидно, что старикашка приготовил себе сегодня эту танцовщицу для постельных утех. Ничего, утешится кем-нибудь из гарема. А американке не все ли равно, кому отдаться за ту же сумму. Еще и довольна останется — в отношении мужской силы еще относительно молодой Азиз был гораздо предпочтительнее усохшего Абу-Фараха.