Проснувшись, Родим первым делом посмотрел на часы — общий сбор был объявлен на шесть, время еще имелось в избытке. Поэтому он решил-таки выбраться побродить: не то чтобы его интересовало внутреннее устройство обогатительной базы, но ноги определенно следовало размять. Тем более что за время их сна уровень опасности снизили на пару пунктов…

Возвращаясь, он обнаружил в коридоре Грейс Кюнхакль, которая сидела на корточках, опершись спиной о стену рядом с его дверью.

— Ты чего тут? — удивился он.

Грейс подняла на него измученный взгляд. Похоже, после прибытия на базу она совсем не спала.

Помолчав несколько мгновений она внезапно хрипло произнесла:

— Трахни меня, Песец.

— Что с тобой сделать⁈ — не поверил своим ушам Пестрецов.

— Трахни меня, — тверже повторила фрау Кюнхакль. — Безжалостно.

— А как же твой лесби-прайд? — осторожно поинтересовался Родим.

— Это сейчас не важно. — Грейс отвела взгляд. — Просто я поняла, что это — мое уязвимое место. Когда я оказалась под угрозой массового изнасилования черными мужланами, то запаниковала и едва не провалила всю операцию. В отличие от Рыси. Специальный агент должен быть готов к любому повороту событий. А я не готова. И вам пришлось отвлекаться на меня и справляться с моей паникой.

— Ну, в конце концов всё же отлично вышло, — осторожно уточнил Песец. — Именно ты добыла принципиально важную информацию.

— Это — счастливая случайность. А вот моя неготовность к… к весьма распространенным в мире вещам, которая может поставить под угрозу любую операцию — это реальный факт. Поэтому… — Она сделала паузу и вонзила в Родима твердый взгляд. — Поэтому помоги мне избавиться от этой уязвимости, командир. Проведи, так сказать, — ее губы искривились в горькой усмешке, — тренировку с личным составом…

— М-м-м… — Родим озадаченно качнул головой. — Слушай, а почему я-то? Здесь, на станции — немецкий спецназ. Шикарные парни, здоровенные красавцы, как раз тебе под стать — я видел. Да и не советовал бы тебе избавляться от этого твоего, как ты его называешь, уязвимого места подобным образом. Есть же психологи, медици…

— Нет! — резко оборвала его Грейс. — Никаких психологов и всего такого. Никого, кто потом мог бы доложить им об этом для внесения в досье! Только ты и я. И всё! К тому же, — Грейс зло усмехнулась, — ты идеально для этого подходишь: ты мне категорически не нравишься, я тебе категорически не нравлюсь…

— Ты мне очень нравишься, радость моя, — заметил Родим. — Как женщина, я имею в виду.

— Вот именно! — горько фыркнула Грейс. — Ты грязный самец и мужешовинистическая свинья, думающая только о совокуплении. С кем угодно женского пола. Ты — невероятный подонок и последний человек в галактике, с которым я согласилась бы лечь в постель. Поэтому трахни меня, Песец. Как это у вас, русских, говорят: клин вышибают клином… — Пестрецов напрягся и с опаской посмотрел на нее, но она не стала переходить на былинный русский и продолжала все так же на интерлингве: — Короче, если я смогу переспать с тобой, то смогу уже и с кем угодно другим: с любым уродом, инвалидом, бомжом, пиратом… Поэтому просто заткнись и трахни меня. Пожалуйста…