За все время умудрился только один раз написать письмо сестре, да еще один раз молодой супруге. Времени не хватало, а по вечерам все мысли были только обо сне. Уставал неимоверно, спать хотелось, не приведи Господи! А выспаться никак не удавалось. Кормили вот хорошо, это было. Если бы не еда, вообще было бы грустно. Но, постепенно, Иван понял, что привыкает к армии. Об этом и писал в письме сестре — единственному горячо и искренне любимому человеку. Братьям — ни Богдану, ни вечно занятому и возгордившемуся Ивану писать не хотелось. Наталке написал о том, что служит, готовиться бить врага. Ответа на письмо он не дождался. Дождался саму дивчину. Жена приехала к нему двадцать девятого рано утром. Лейтенант дал им возможность встретиться. Отгул на пол дня. И то, только потому, что видел усердие и ответственность молодого бойца. Да и не изверг он, в конце-то концов, понимает, большую часть гарнизона укрепрайона набирали из местных жителей, а тут вот только перед войной поженились, чего уж…
А война приближалась к городу на Днестре, приближалась неумолимо, стремительно, как приближается волна цунами на мирный и тихий океанский пляж. Город жил военной жизнью. Все в нем было подчинено одному — встретить врага. Да, у людей было все вроде бы как обычно, но вся их жизнь теперь несла печать этого страшного проклятия — войны. Сразу же подорожали продукты питания. В городе оборудовали госпиталь, в который стали поступать раненные с фронта. Госпиталь считался тыловым, в него везли только самых тяжелых, которым в прифронтовых учреждениях помочь не могли. Ребекка, получив отказ в эвакуации, пошла работать в госпиталь — не могла сидеть без дела. Официально она была в отпуске, но какой может быть отпуск в такое время! Теперь она была сиделкой, помогала при перевязках. Сначала раненных было немного, но потом они стали идти потоком, а рассказы их были невнятные и страшные. Да и сами люди, вырвавшиеся из лап смерти были совсем другими, она еще не знала, не понимала этих людей, она только видела, что они изменились, стали другими, окаменели, что ли? И ей иногда казалось, что она каменеет вместе с ними.
Гнат Горилко, еще один простой русский солдат, пусть и украинец, хотя сам он себя всегда считал именно русским солдатом, так вот, Гнат оказался в другом ДОТе. Он хотел попасть в одну команду с молодым Майстренком, присмотреть за хлопцем, да не получилось. Парень оказался последним по списку, так Гнат попал в другую команду. Гарнизон был небольшим, в самом ДОТе кроме артиллерийской установки и станкового пулемета имелись еще и ручные пулеметы Дегтярева. На вооружении красноармейцев были еще несколько винтовок Мосина, одна СВТ-шка, пара автоматов ППД с рожковыми магазинами да гранаты. А вот командир ДОТА оказался совершенно молоденький лейтенантик, по ускоренному курсу закончивший общевойсковое (пехотное) училище, и пока еще в своем деле не слишком разбиравшийся. На построении он представился гарнизону ДОТа: