В здании военного комиссариата города и района происходило совещание. Вчера стало известно, что части Красной армии стали отходить от приграничных районов, сдавая город за городом, но отходили организованно. Командующий Южным фронтом Тюленев принял решение укрепиться по Днестру, опираясь на укрепления Линии Сталина, где дать врагу решительный отпор, так что Могилев-Подольский скоро должен был стать опорным пунктом, который не даст врагу пройти в глубь нашей советской Родины. На совещание, кроме военных, были приглашены и все ответственные руководители.

— Что, товарища Майстренко не будет? — окинув взглядом аудиторию, спросил военком. Поднялся первый заместитель предисполкома Рогожин.

— Вчера Иван Архипович не вышел на работу. Знаете, с ним ничего такого раньше не было. Сразу же выехали на его квартиру вместе с сотрудниками НКВД. Понимаете, мы боялись диверсантов… — Рогожин замялся, не зная, как еще объяснить ту нерешительность, которую проявил вчера утром.

— Продолжайте по существу, Дмитрий Алексеевич. — подбодрил волновавшегося Рогожина военком.

— Нам не открывали. Пришлось взламывать дверь. Иван Архипович был дома. Он сидел на стуле, в странной неудобной позе и не шевелился, на наши вопросы не отвечал, мы еле переложили его в кровать, а он остался в той же позе. И взгляд был такой… остывший, как будто смотрит сквозь тебя.

— Короче, Дмитрий Алексеевич, короче. — военкому не нравилась многоречивость Рогожина, но приходилось терпеть, теперь он был главой советской власти, пока не назначат или пришлют кого-то другого, надо было стараться сохранить деловые отношения.

— Вызвали врачей. Они констатировали кататонический ступор, — видя, как морщится от услышанной фразы военном, бросился быстро, почти сливая слова, объяснять, — Это такое нервно-психическое заболевание, вызванное перегрузкой. Переработался Иван Архипович, это однозначно. На сегодня район остался без руководителя. Я временно исполняю его обязанности.

— А вы знаете, что гражданин Майстренко должен был остаться руководить подпольной работой в районе? — подал голос начальник НКВД. — Заключение врачей у вас?

— Так точно, у меня.

— Передадите мне, разберемся, что там за решение врачей. Надо бы решить, что это болезнь, или симуляция.

— Конечно, Артемий Станиславович, сразу же после совещания занесу. Там заключение консилиума, мы лучших специалистов района собрали.

— Я говорю, разберемся. Вы знаете, что гражданин Майстренко решение о начале эвакуации саботировал? — голос начальника НКВД был негромким, но звучал по кабинету громким похоронным звоном.