— Когда приступили к выбору начальника Санкт-Петербургского ополчения, то со всех сторон залы послышались голоса: «Кутузова, Кутузова!» — с долей иронии поделился Резвой. — Пусть они застанут вас за картой в кабинете.

— Так только на гравюрах изображают полководцев, мил мой соколик. Еще пушки по бокам… — усмехнулся Кутузов. — Я просто буду собираться в дорогу вскорости за вами. Грише поручим мои сборы, а Иван Ильич с божьей помощью отпишется государю. Авось даст позволение ехать к Москве. Бонапартий-то идет на нее, родимую матушку.

Через день в Петербурге узнали: московское дворянство тоже избрало Кутузова начальником ополчения.

— Ну, вот, Павел Андреевич, — прощался с Резвым фельдмаршал. — Вишь, мил-друг, как все обернулось? Ты поезжай с Кайсаровым, а я завтреча же оглашу свое отбытие вслед за тобой. Потому как Москва хочет, то не можно ей отказывать. А тут с божьей помощью и сам князь Мещерский справиться.

4 июля в Петербург вернулся император Александр. Вечером полицейские офицеры ходили по домам, приказывали вывесить флаги и устроить иллюминацию. Петербуржцы недоумевали:

— Что случилось?

— Неужто победа? — голосила молочница.

— Дура. Государь-батюшка прибыл из армии.

— А-а-а… — вырывалось разочарованно.

Город расцветился огнями, но от этого ни у кого на душе не сделалось светлее. Положение Петербурга оставалось очень ненадежным. Пруссаки из корпуса маршала Макдональда заняли Митаву, маршал Удино шел из Полоцка на Псков. Все части французов преодолели стремительным броском то расстояние, на которое потребовалось бы пара недель. Я записал этот факт в своем дневнике. Скачок за скачком, альтернативный виток истории продолжал ломать хронологию.

Императорская фамилия предполагала выехать в Казань, когда французы дойдут до Нарвы. Вдовствующая императрица Мария Федоровна очень боялась оставаться в столице: она не любила Наполеона и знала, что ему это известно.

С прибытием Александра на улицах стало меньше красивых карет и колясок, зато много было телег, кибиток, повозок. Иван Ильич сказал, что некоторые московские семьи переехали в Петербург.

И в эти особенно тревожные дни пришла неожиданная и радостная весть. Ее принес как всегда наш юный неунывающий второй адъютант, князь Голицын:

— Ваше сиятельство, генерал Витгенштейн разбил у Клястиц войска маршала Удино и некоторые его части отошли к Полоцку.

— Вот те на! — оторопел хозяин. — Знаменитые генералы отступают, а неизвестный бьет французского маршала! Барклай, Багратион, Беннигсен ничего не могут поделать, а этот, помилуй бог, Витгенштейн побил. Спас Петрополь!