Туман держался до рассвета, не желая покидать поле, на котором еще пахло гарью и порохом. Когда первые бледные лучи солнца коснулись вершин примыкающего леса, внизу показалась картина, от которой даже бывалые солдаты стали креститься.

— Животинка-то погляди, Петруха, аки корчится бедолажная…

Кони, лежали в неестественных позах с переломанными хребтами. Пушки, брошены в колеях. Французские мундиры, почерневшие от копоти и крови, валялись в грязи. Казаки уже прочесывали низину, вытаскивая из тумана пленных. Один из них, усатый, как сам Платов, вел за узду вороного коня, седло которого блестело латунью. На луке седла, среди запачканных карт, я заметил аккуратный футляр с какими-то чертежами.

Платов, подъехав, спешился:

— Ну что, Гриша, свет твой добрый нынче был. Французы будто в яму глядели.

Я ответил усталой улыбкой, а сам смотрел на чертежи. Линии, цифры… все было непривычно точным, словно начертано по новейшей школе инженерии. На одном листе схема, в которой я узнал свой прототип миномета, только с иным углом обстрела.

Выходит, разведка французов не дремлет? Но как? Каким образом их инженеры успели скопировать, да еще и добавить новый угломер, если я эту схему чертил всего месяц назад? После нее в краткий срок мастера в Туле изготовили первые образцы, которые сейчас и стреляли, но как всего в течение месяца эти схемы попали к врагу?

Михаил Илларионович появился позже, к полудню. Осмотрел позиции, слушал доклады, кивал скупо. Заметив у меня в руках чужой чертеж, прищурился:

— Откуда?

— У офицера, что командовал ночным отрядом, — ответил я. — Похоже, они знали, чего ждать. Но не знали, как именно это работает. Мы ведь посылали им через Люцию совсем другие чертежи разработок. А как попали к ним именно эти, ума не приложу.

Кутузов помолчал, затем тихо сказал:

— Значит, кто-то им подсказывает. И этот кто-то близко к нам, голубчик.

* * *

К вечеру, когда лагерь уже ожил обычным гулом котелков, смехом у костров, перестуком молотков в кузнице, Голицын отозвал меня в сторону. Отошли к старой иве на берегу, где шум реки заглушал слова.

— Григорий Николаевич, среди бумаг французского офицера нашлись точные сведения о наших артиллерийских расстановках за последние две недели. Не черновики, не догадки, а точность до шага.

— То есть кто-то… — нахмурился я.

— Кто-то видел их своими глазами, — перебил он, — и передал врагу.

— Откуда узнал сведения, князь?

— Как и тебе, сорока на хвосте донесла, — отшутился он дружески.

Постояли молча, слушая журчание воды у ног.

— Людей у нас много, — продолжил он, — и в штабе, и в обозе, и в окружении. Я не стану рубить шашкой по веткам, пока не увижу корня. Но и тебе надобно быть начеку.