— Думайте про меня, что хотите. Кто я? — Санька тяжело вздохнул. — Я действительно не знаю, кто я. Зачем и кем мне дана эта сила — мне тоже не известно. Родился я такой. Быть может, Богу было угодно послать меня на эту землю, чтобы встретить тёмную нежить. Может быть. Не знаю. Но теперь вы знаете столько, сколько известно мне. Думайте и решайте сами, как мы будем оборонять Отечество.

— Думать тут нечего, — почему-то кивнул головой Зосима. — Как молились, так и продолжим молиться. Сил сейчас у нас много, да и молящихся прибавилось. А единой молитвой мы и горы свернём. Мы сейчас видим не только тебя, светлый князь, но и друг друга. Можем единым голосом молитву читать.

Санька посмотрел на окружающих его нелюдей, и увидел, что они и впрямь подключены к его энергетической сетке. Другие же старцы — те, что не умирали и не воскрешали пока — подключены к сети опосредованно через двенадцать избранных.

Поднесли хлеб и вино.

— Вкусим братия тела Христова и крови Христовой, — загнусавил один из ранее воскресших.

Варлаам требовательно посмотрел на Александра.

— Наливай-наливай, — проговорил он. — Позвал на трапезу, так исполняй обряд.

Тут же появились глиняные плашки, типа пиал. Санька наполнил их, налив из кувшина красного, даже по запаху терпкого вина. Потом взял хлеб и, разломив, дал каждому.

— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас грешных, — нараспев произнёс Варлаам.

Саньку от ощущения неправильности того, что он делал, — корёжило.

— Не Христос я, братия, — скривившись, произнёс он. — Грех это… Да и не праведник я.

— Ништо-ништо, — покивал головой Варлаам. — Бог сам знает, кто есть кто. А мы потом разберёмся. Главное — ты нам силу дал. Мы своё дело станем делать, ты своё дело делай.

Откушали хлеба и выпили вино, оказавшееся и впрямь терпким, но с насыщенным виноградным вкусом.

— Древнее вино. Ещё царь Василий Тёмный за своего первенца отблагодарил пятьюдесятью бочками, — пояснил игумен.

Однако Санька смотрел на старцев, пытаясь постичь их возродившиеся души. Ведь он, по своей сути, так же как и они, воскрес. Не в своём теле, правда, а в чужом, в только что народившемся. Но суть ведь не меняется… Ан нет… Суть меняется. В том и разница, что его душа возродилась в чистой и непорочной оболочке и он, Санька, чистоту эту сохранил. Как так получилось, он и сам не смог бы сказать. Страсти и в той его жизни улеглись. Наверное, и в этом теле не проснулись.

— Чудны дела твои, Господи! — подумал он, понимая, что старцы читают его мысли. Они и он стали сейчас чем-то единым.

— Всё так, светлый князь! Всё так! — утвердительно покивал головой Захарий. — Пути Господа неисповедимы! Нам остаётся лишь плыть по течению той реки.