— Так и есть, братия.

— А ты поспешай, светлый князь. Поспешай! Поднимай рать! Мы пришлём тебе тех, кого сможем поднять. Не все мощи остались нетленными.

Санька понял, что Зосима имеет ввиду воскрешение мёртвых, путём поднимания из гробниц и его снова передёрнуло от представленной картинки. Хотя… Зосима и другие старцы выглядели вполне себе «живенько так».

— Нарастает плоть, светлый князь. Жизненная сила чудеса творит. А сейчас её у нас много, спаси тебя Бог.

Санька покивал головой, думая:

— Хрена себе, в какой я замес попал! Кто бы рассказал, не поверил бы.

В слух, однако, вопросил:

— Спросить хотел, старцы… С нежитью-то что делать? Можно её на войну с нечистью призывать?

— С нежитью? — нахмурился игумен. — Нежить — нежити рознь. Некоторые очень сильно к тёмной сути своей привязаны. И тут не поймёшь, какая из них. Любая может перевернуться и встать на сторону тьмы. Поэтому, я бы поостерегся на них рассчитывать. Даже твои кикиморы могут восстать против тебя. В любой момент. Лучше бы ты кого из людей, что возродятся, себе дружину собирал. Возрождённые чистыми встанут.

— А души! Как же души у них?

— Души? Так праведные если, так рядом с тобой они. А ежели неправедные, то далеко они. Бездушным тело будет. Но не беда сие. Воскресли мы для битвы добра со злом и уйдём в конце в жизнь вечную, но бестелесную. А потому, тела бездушные мы своим духом наполним. Так и ты. Скажешь: «Встаньте!», и встанут.

Санька дрожал всё больше и больше.

— Так как же? Кто встанет?

— Все, кто могут, те и встанут.

Санька представил мертвецов, восстающих из закопанных гробов и затрясся, словно двигатель трактора «Беларусь», заведённый в мороз.

Варлаам удивился, дёрнув бровями, вопросил.

— Ты ни разу не поднимал из мёртвых?

Санька, стуча зубами, быстро-быстро покрутил головой.

— Поднять — дело не хитрое. Главное, чтобы хватило силы наполнить тело жизнью. У тебя получится, светлый князь.

— М-м-м… Мне бы попробовать, — заикаясь от страха, произнёс Санька. — Чтобы кто-то из вас рядом б-б-был.

Варлаам переглянулся со старцами и Санька почувствовал и «услышал» их между собой «разговор». Старцы решали кого можно воскресить из давно захороненных праведников в монастырских усыпальницах.

— Пошли, — просто сказал игумен и поднялся из-за стола.

Встали старцы. Встал Санька. Все пошли и он пошёл, переступая ногами, словно сомнамбула[2]. Вышли на улицу и, распевая псалмы, пошли в сторону каменного, недавно побеленного, храма. Санькино сознание отступило куда-то на второй план. Он понимал, что старцы сейчас едва ли не управляют его телом. Сам он «висел» где-то в ноосфере.