Люди закивали, в их глазах появилась искра понимания и надежды. Конкретные дела были лучше парализующего страха.

— Второе. Огонь. Ночью гаснуть ничего не должно. Главный костер — вот здесь, в центре. И еще три поменьше — по углам лагеря. Дежурные следят, чтобы они не тухли. К кострам должен быть запас дров. Его собрать в светлое время суток. И нужно придумать настил, чтобы в случае дождя не затухло ничего. Плюс факелы. Много факелов. Их можно воткнуть в землю по периметру. Зверь хитер, но огня все равно боится.

Все вновь закивали.

— Третье. Еда. Никаких объедков под ногами. Все пищевые отходы — либо в костер, либо закапываем в глубокую яму в стороне от лагеря. Мясо, запасы — убираем в бочки и подвешиваем на высоких, крепких суках. Подальше от наших землянок. Запах крови и еды — это приглашение для него. Мы его больше не шлем.

Я сделал паузу, глядя на них. Самый важный пункт.

— Четвертое. Сторожевая вахта. Ночью спят не все. Двое дежурных у главного костра. Один бодрствует, второй дремлет, но в полной готовности. Сменяемся каждые четыре часа. Все шестеро, включая меня и Кондратия, — в очереди. Ружье наготове, рожок для тревоги на шее. Уснул на посту — подвел всех. Цена такой ошибки — жизнь.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием утреннего костра. План был суровым, он отнимал силы и время, но был логичным и вселял хоть какую-то уверенность.

— Вопросы? — спросил я.

— Нет, барин, — хрипло ответил Степан. — Всё ясно. Дело говорите.

— Тогда за работу. Грива, Федот — за лопаты, копаем ямы для кольев. Степан, Гришка — за топоры. Ваня, обходи периметр, ищи колючки. Кондратий, проверь все ружья, приготовь патроны и дрова.

Лагерь ожил, но это была уже не та, золотодобывающая суета — размеренные, четкие действия осажденного гарнизона, готовящегося к долгой и страшной осаде. Стук топоров, хруст веток, звон жестянок. Мы строили границу между жизнью и смертью. И каждый понимал, что от прочности этих бревен и бдительности дежурных зависит, по какую сторону этой границы он окажется следующей ночью.

* * *

На следующий вечер зверь пришел снова.

Мы сидели у костров, напряженно вслушиваясь в ночь. Жестяные банки на веревках позванивали от ветра, факелы трещали, отбрасывая ненадежные круги света. И вдруг — тишина. Звон банок с одной стороны частокола резко оборвался. Потом послышался глухой удар о бревно, скрежет когтей по дереву и низкое, глубокое ворчание, от которого кровь застыла в жилах.

Тигр был уже здесь, за частоколом, и нашел слабое место — где мы не успели навесить колючки.