А дело всё в том, что образовавшие Храм кудесники в окрестностях были не единственными магами. Странствующие гуру с учениками и без. Некоторые закрытые общины и деревеньки, в которых жили волшебники и люди под их защитой. Вот попробуй запретить магию тем, кто не принадлежит Храму: мигом получишь столько проблем, что потом веками нужно будет разгребать…
* * *
Балли смиренно смотрела на колдовство мужа, сидя в углу и слушая тихое бормотание шамана перед костром, в котором то и дело проскальзывали чёрные язычки совсем иного, потустороннего пламени. При этом она своими изящными девичьими ладошками невероятно крепко держала дёргающуюся жертву. Мужчина из южан был связан, но даже так его тело содрогалось в конвульсиях. Вот случился особенно сильный рывок. С тихим хрустом молодая брюнетка, обладательница смуглой кожи, сдавила ему шею, ломая кадык. Мужа ничего не должно отвлекать. Вызвав уже предсмертный, но невероятно болезненный стон, она запустила пальцы в широкий разрез на шее, собственноручно разрывая края раны и усиливая ослабевший ток крови, которая тонким ручейком неспешно направлялась по ложбинке к тому самому костру. Бормотания шамана стали глуше и прерывистей.
«Вот оно! Эмуша ответил!» — благоговейно пронеслось в её голове, когда языки пламени сменили цвет на ярко-красный и стали отбрасывать тень. И нет, это нормально — увидеть где-нибудь тень от костра, но это обычно тень предмета. Палка, пень, дерево… человек. Сейчас же на полу хижины была именно тень от огня. Чёрные полупрозрачные языки тянулись двумерной картинкой по неровному полу, извивались и играли своей густотой. А источником незримого света для них выступал сам шаман. Балли подобралась: важный момент наступил.
Резкий рывок, и не ожидавший удара в спину шаман валится в костёр… В следующую секунду резкая боль в животе заставила её скорчиться на полу. Огонь весело шелестел упавшим в него деревянным поленом. Покинувший дерево дух занял место в тени шамана.
— Дурная девка… — раздавшийся сверху голос был брезгливым и насмешливым. — А могла бы ещё пожить. Дура, — ничуть не заботясь о ней, шаман схватил длинные чёрные волосы и потащил сопротивляющуюся охотницу, обратившуюся жертвой, к костру. Красное пламя словно застыло на мгновение, будто бы в раздумьях. А затем жар от огня на миг исчез. Лепестки огня заострились и выстроились в ряд. Сформировавшаяся пасть с чавкающим и шкворчащим звуком вгрызлась в лицо девушке, сопровождая свою жуткую трапезу запахом палёной человеческой плоти. Тихие выкрики, доносившиеся ещё несколько секунд из места, где был разожжён костёр, стихли. Шаман задумчиво посмотрел на бывшую наложницу, которую обвившиеся вокруг тела тени утаскивали в огонь. — Нельзя девок учить колдовству. Нельзя, — огладил он бороду. Потом внезапно вспомнилось, сколько раз его пытались убить ученики‐юноши. — Вообще никого нельзя…