Так что мысли в моей голове витали, в целевой результат оформлялись, но вот выделить главное — кого же я хочу видеть в качестве сердца своего будущего живого артефакта, я так и не смог.

Можно было бы пойти более прямым и понятным путем: накопитель, множество чар, лучшая проводимость… Идеальный мощный инструмент. Но он не сочетал в себе всех моих знаний и способностей, а в таком случае… Имеет ли он вообще смысл?..

События приняли новый оборот, когда ко мне во дворец явились посланники из Гуабы. Этот город уже откровенно достал, но выгонять их причин не было, так что я приказал управляющему, известившему меня о них, привести гостей ко мне.

Агаст довольно прилежно сидел на коленях, пытаясь призвать воду, воплотить ее… Когда ученик начинает хоть на каплю чувствовать ману, а у него это получилось, учитель старается развить это чувство. Заставить с ее помощью сделать хоть что-то. Подросток не слишком-то умело управлял энергией, несмотря на обучение в Храме. Да и Мирун поднатаскал, судя по всему. У них обоих были феноменальные способности к управлению водой. Практически как у Шамшудина с его телекинезом. Но бесконечно гонять воду я заставлять Агаста не хотел. Вот призвать или создать ее — однозначно полезное дело. Что он, что Мирун пользовались храмовым подходом, когда жизненная сила смешивалась с маной. В Шумере это назвали бы бредом… Все равно что кровь впрыснуть в лимфатическую систему, чтобы добиться каких-то полезных результатов. Ну так и сама магия для человека суть тот же бред. Все равно что задницу пытаться использовать для рождения детей. А мы ведь используем! Магию, в смысле. Так что храмовые методы вполне себе имели право на жизнь, водой они облегчали управление, но чистая мана давала много больше свободы, буквально сквозь волю воплощая фантазию. Ведь это в сущности и есть суть волшебства. Так что Агаст сидел и старательно представлял воду, мокрые руки… Я не менталист, не знаю точно, что он там представлял. Но мыслями должен был тянуться к океану внизу. Маной я с ним время от времени делился. Как минимум она тратилась. Что уже было хорошим знаком.

— Мир тебе и светлого света Шамаша в грядущие дни, абгаль…

— Мир вам. Садитесь и пропустите вежливую часть. Зачем представители эна Гуабы, его руки, ноги, глаза и уши, его глас и его воля явились сюда? — я повернулся к вошедшим мужчинам. Их было двое, они не слишком уверенно себя чувствовали, но, судя по аурам, даже не обиделись и не оскорбились. Как любопытно…

— Эн мертв, абгаль, — старший, пройдя несколько шагов вперед, сел на плетеное кресло передо мной. Младший не стал занимать позицию рядом… Не с отцом. Дядя? Кто-то такой. Не слишком дальний родственник. Вместо того, чтобы сесть, второй посетитель занял место за плечом старшего товарища.