Еще через три часа ко мне прибежал запыхавшийся мальчишка.

— Господин!

— Чего тебе? Говори.

— Прискакали всадники. Из Гуабы.

— Просят пропустить их? — я заинтересовался.

— Нет! Просто стоят вдалеке и смотрят…

Неизвестные визитеры явно были от эна. Но они так и не подъехали к стенам. В двух сотнях метров находились. Почтительно весьма… Никто не сближался со мной и тогда, когда я показался в воротах. Прождав с минуту, я просто ушел обратно внутрь. Привратники доложили, что приехавшие две дюжины всадников, сопровождавшие пару человек на колесницах, покружили немного около стен да и убрались прочь. Еще яблоки срывали кое-где… Надо все было ядовитыми сделать! Ладно… Это точно были какие-то сановники из Гуабы. А всадники — наемники. Не стражники однозначно: шумеры почти никогда верхом не ездят. Так что тут налицо либо скифы с севера, либо пустынники с востока. Но не урожденные подданные Императора.

Следующие два дня прошли спокойно. Йессор’Ро’Сотх меня покинул, оставив право призыва. Я занимался пополнением своего имущества. Отец Агри оказался толковым управляющим, пройдя мою проверку. Он наполнял подвалы зерном, скупая его у местных крестьян в округе, привел парочку каких-то ослов-доходяг, но даже с ними работа пошла быстрее, раздал женщинам в деревнях задания на плетение различных корзин, каких-то половиц… Я перестал разбираться во всем этом уже в первые сутки: работает человек — пусть работает.

Дальше же случилось то, чего я ожидал. Не конкретно этого, разумеется — просто какой-то гадости от эна Гуабы. Ко мне пришел мой управляющий и четко доложил: трое мальчишек не вернулись, Агри тоже пропала.

Откуда ноги растут — было несложно догадаться. Рабы не люди. Это имущество. Мне предлагали сыграть в забавную игру: кто у кого больше имущества попортит. В случае моем все просто. У меня было двенадцать слуг. На текущий момент стало девять. Остальные, разумеется, на бунт не пойдут, но беспокоиться будут. Это очевидно. Притом верховный судья в округе — эн Гуабы. В этой местности над ним лишь Император. А даже если я каким-то образом и сумею доказать, что он виновен в похищении или убийстве моих рабов, то все, что ему грозит, это штраф. Но и доказать тут почти ничего нереально: сам он никого не похищал. Даже приказа не отдавал, может быть. Кто это сделал и по каким формальным мотивам — не ясно. Но это была игра обоюдная. А я уже выбрал дорожку простую — напролом. Судить меня эн не может, ведь я обвиню его в препятствовании воле Императора и предвзятости. От магистра Гильдии обвинение более чем серьезное. К Императору на суд он не пойдет: надо ему больно давать на себя такой рычаг влияния повелителю Вавилона и всей Империи. Вот и получается, что меня судить эн не может, я к нему на суд за справедливостью идти не собираюсь, арбитр, пока не начнут гибнуть свободные подданные Шумера, у нас один. И он не вмешается. А значит, все вопросы решать можно силой. И сила у меня была.