Дать же кому-то тайное имя «Тиглат из Вавилона» — это очень необычно. Мозг не до конца отошел от использования Предвестника, так что голова соображала с некоторым трудом. Иногда возникало ощущение, что мысль становится подобна тележному колесу, в которое кто-то на ось щедро сыпанул песка или мягкой глины.

Вращалось-вращалось, а затем раз — и какой-то сложный оборот со скрипом. К счастью, эти наплывы тугодумия быстро проходили. Мне еще повезло — многие люди так всю жизнь живут.

В любом случае, разрозненные мысли и идеи постепенно собирались в кучу. Я пока не понимал, кто против меня действует, насколько реально обманут Храм, хотя в голове и теплилась слабая надежда объясниться с ними, но зато я четко понимал, что моя цель номер один сейчас — найти Агаста. Жаль, что у Человека-скорпиона я спросил лишь про то, жив ли он. Надо было спросить, испытывает ли боль и находится ли в опасности. Это более конкретные вопросы, несущие больше информации. В любом случае, следовало отправляться в путь. И пошустрее.

*** Тот разговор с Майрам Агаст запомнил на всю жизнь. И был он не из легких.

Императрица, как её постепенно на восточный манер стали называть вместо «Первой жены», коей она являлась как глава гарема, говорила спокойно, уверенно, долго, а каждое ее слово словно бы подводило к некой черте, готовящейся отделить момент «до» и момент «после».

— … Таким образом твой наставник — это самый вероятный кандидат.

— Учитель не мог… — Мог. И сделал. И мы об этом знаем, — она замолчала, затем осторожно заговорила. В её голосе появились те очень редкие, словно возможность их существования и для самой хозяйки являлась тайной, материнские нотки, которые в душе парня всегда пробуждали доверие. Небольшой ком в горле, который убирал злость и располагал к собеседнице, пусть и не ставшей ему заменой неизвестной матери, но все же иногда заботившейся о нем и проводившей с ним время. — Агаст, ни я, ни Сварнраадж не желаем верить в виновность Тиглата из Вавилона, но факты говорят за себя: хранители Храма не могут ошибаться. Духи иначе видят наш мир, тебе ли не знать?..

— Я в это не могу поверить. Учитель… — И чему он тебя учил? — Майрам горько улыбнулась. — Он появлялся раз в год, а то и реже. Проводил с тобой несколько дней. И снова исчезал. Ты слишком привязан к нему.

И, я считаю, без причины.

— … — К тому же, — она восприняла молчание как положительный знак, решив, что собеседник прислушался к её словам. Это было уже очень хорошо — в этом возрасте люди непослушны, особенно мужчины. Сама была той еще бунтаркой. Так что приходилось ей быть готовой и к резкому отрицанию, и к обвинениям во лжи… К счастью, Агаст был крайне благоразумен для своих лет, — мы знаем об участии еще целой группы мистиков с запада. Это еще не война, но это слишком серьезное дело, чтобы к ней не готовиться, — Майрам на миг замолчала, а потом в её голосе появилась усталость.