Расплата за недальновидность оказалась жестокой. Продавшиеся Синедриону маги заморозили болотистый грунт широкой полосой и завели в тыл ортодоксальной армии крупный отряд рыцарской конницы, а укрепления были размётаны локальным землетрясением, после чего на штурм кинулась наёмная пехота и спешенные рыцари. Воспользовавшись замешательством, выращенные эльфийскими колдунами за лето туринн-таурские корабли подошли к понтонному мосту, в стрелковом бою потеснили арбалетчиков и высадили десант на берегу. А дальше — дальше началось многочасовое, многодневное отступление ортодоксов, которые были вынуждены постоянно держать круговую оборону, нести на себе своих раненых товарищей и припасы и сражаться с гораздо более многочисленным противником. Дорога домой стала для княжеских дружинников дорогой смерти… Их мужество и стойкость были достойны легенд, но не спасли от стрел эльфов, атак рыцарской конницы и козней магов.

Аркан всё время думал — мог ли он помочь войску единоверцев? Будь здесь весь Аскерон в силах тяжких, как полгода назад у замка Шарант-на-Сафате — пожалуй что и да. Разгромить Краузе объединёнными силами казалось делом возможным. Невозможным было другое: перебросить сюда тридцать или сорок тысяч солдат, наладить снабжение и, главное — установить отношения с местными, доказать трём очень могущественным, очень умным и очень гордым людям, что их представления о реальности яйца выеденного не стоят, внушить им необходимость действовать в соответствии с тактикой Ордена зверобоев… Объяснить, что молитва по нынешним временам никак не меньшее оружие, чем сталь и огонь! И, конечно, нельзя быть уверенным, что после того, как решающая битва с узурпатором состоится, Аскерон уцелеет. Совершеннейшей глупостью стало бы уповать на то, что Антуан дю Массакр не воспользуется моментом и не ударит по Деспотии, когда лучшие воины уйдут сражаться за Юго-Восток!

Поэтому Буревестник, хотя и чувствовал свою ответственность за происходящее — в глобальном смысле, но на практике понимал: лично он в этих конкретных обстоятельствах действовал максимально рационально. Может быть, не красиво, не героически, неэтично, но когда Арканов волновали такие мелочи? Арканы всегда считали, что дело должно быть сделано — во славу Господа, на пользу людям и к вящему могуществу великой семьи Арканов.

Именно поэтому Рем не собирался входить в Первую Гавань сразу, хотя белые башни древнего города, высокие зубчатые стены, блеск церковных куполов и будоражащее душу ощущение близости к разгадке тайны Мамерка Пустельги и не давали ему покоя. Но время пока не настало…