* * *

Голова гудела так, словно меня засунули внутрь огромного церковного колокола, по которому с размаху ударили чугунной кувалдой. Звон стоял такой, что вибрировали даже кости черепа.

Возвращение из астрального плана в физическую оболочку после подобного выброса энергии оказалось сродни глубоководной кессонной болезни, помноженной на тяжелейшее похмелье. Мой организм сейчас отчаянно бунтовал, сигнализируя о критическом сбое всех систем.

В горле встал неприятно горячий и вязкий ком. Желудок свело болезненным спазмом, и к горлу подкатила такая лютая тошнота, что на мгновение мне показалось, будто все мои внутренности прямо сейчас просятся наружу. Наверное, им тоже было очень интересно посмотреть, что за херня тут происходит и ради чего мы только что едва не сдохли.

Я судорожно сглотнул вязкую слюну, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Получилось плохо, но желудок пока удавалось держать под контролем.

Я стоял на коленях, упираясь ладонями в сырую холодную землю. Пальцы судорожно вцепились во влажный мох, сжимая его до побелевших костяшек.

Попытавшись раскрыть веки, я попробовал осмотреться, но картинка отказывалась собираться воедино. Перед глазами роились густые стаи черных и белых мушек. Мир вокруг утратил резкость, превратившись в смазанное пятно темных лесных оттенков. Контуры деревьев расплывались, сливаясь с ночным небом. Мышцы спины и шеи горели так, словно меня пропустили пару киловольт. Каждое, даже самое минимальное движение отдавалось тупой, тянущей болью в суставах.

Сбоку послышался хруст веток и шелест сминаемой травы. Кто-то быстрым и неровным шагом пересек границу соляного круга, больше не заботясь о его целостности.

— Виктор, — раздался голос.

Звук донесся до меня так, словно я находился под толщей воды или меня накрыли огромной периной. Он пробивался сквозь плотную стену непрекращающегося звона в ушах, искаженный и глухой.

В следующую секунду я ощутил, как чьи-то руки легли мне на плечи. Прикосновение было мягким, но в то же время невероятно цепким, словно человек боялся, что стоит ему разжать пальцы, и я растворюсь в воздухе. Тепло чужих ладоней сквозь ткань испачканной куртки казалось ненастоящим, словно я все еще находился где-то не здесь.

— Виктор, ты меня слышишь? — голос повторил вопрос. Интонации были странными, надломленными.

Грудь ходила ходуном, шумно и жадно втягивая воздух. Кислорода катастрофически не хватало. Я попытался сфокусировать зрение на силуэте, опустившемся передо мной на колени, но видел лишь темное размытое пятно.

— Да, — выдавил я из себя. Голос прозвучал сдавленно. Во рту было сухо, как в пустыне, язык прилипал к нёбу, а губы потрескались. — Кажется… да…