Мужчина неторопливо перевернул страницу, скользнул по ней взглядом, а затем плавно закрыл папку, положив поверх нее ладони и только после этого он поднял голову.
Его взгляд был спокойным, пронзительным и по-настоящему умным. В этих глазах не было ни удивления перед магом, разнесшим половину Актового зала, ни брезгливости к человеку в помятом пиджаке и окровавленной рубашке.
— Добрый день, Виктор, — произнес он, сделав плавный жест рукой в сторону ближайшего ко мне кожаного кресла.
— Присаживайся.
Конечно же я узнал его.
Тяжело не узнать самого могущественного человека в империи.
Глава 7
Возвращение в квартиру после посещения заброшенного коллектора казалось переход из одной реальности в другую. Тошнотворный запах настолько сильно въелся в волосы, кожу и плотную ткань верхней одежды, что идея выкинуть все в печь крематория, остричься налысо и пройти полный курс химической очистки не казалась такой уж идиотской.
Всю дорогу до дома брат и сестра ехали в молчании, с приоткрытыми окнами, несмотря на холодный ночной ветер, но это мало помогло.
Как только щелкнул замок и дверь квартиры Шаи закрылась за их спинами, начался безмолвный, отработанный годами оперативной работы процесс дезактивации. Они скидывали грязную обувь и верхнюю одежду прямо на кафель в прихожей, стараясь не разносить рязь дальше по комнатам. Пальто, куртка и брюки немедленно отправились сразу в барабан стиральной машины на самый жесткий режим кипячения.
Оставшись в одном белье, Нандор сказал:
— Я первый, если ты не против, — глухо произнес он, кивнув в сторону ванной комнаты. — Иначе я начну сдирать с себя кожу прямо здесь.
Шая лишь коротко кивнула, кутаясь в махровый халат, который успела вытащить из шкафа, стараясь ни к чему не притрагиваться перемазанными ладонями. Халат придется сразу заменить, подумала она, иначе что мылась, что нет.
— Иди. Воду не экономь.
Зашумела вода в трубах. Шая опустилась на мягкую банкетку у входной двери. В ногах у нее лежал увесистый сверток, извлеченный из сухой ниши в канализации.
Подавив брезгливость, она аккуратно, кончиками пальцев стянула остатки разрезанного армированного скотча и грязного полиэтилена, отбрасывая их в сторону на кусок газеты. На ее колени лег второй гримуар.
Едва Шая положила ладонь на обложку, она поняла главное отличие. Эта книга молчала. В ней не было сварливого, саркастичного и вечно недовольного сознания, которое обитало в артефакте Виктора и постоянно комментировало происходящее. Никаких ментальных окриков, никаких жалоб. И варианта было два: либо книга не хотела идти на контакт, либо она была без сущности внутри.