Глава 18
Следующие два дня прошли в почти неестественном спокойствии. После сумасшедшего ритма недавних событий, включавших теракты, перестрелки, столкновения с доппельгангером и визиты к Императору, эта тишина казалась… непривычной.
Я жил в отцовском доме, наслаждаясь относительным комфортом и безопасностью, которые давали массивные стены особняка Громовых и профессиональная охрана по периметру.
Каждое утро начиналось с размеренного завтрака в компании Андрея Ивановича, который искренне радовался присутствию «молодежи» в доме. Чтобы не вызывать у него лишних подозрений и поддерживать легенду о том, что девушки находятся здесь исключительно ради обучения и подготовки к работе в коронерской службе, нам приходилось играть свои роли. После завтрака я забирал Лидию и Алису, мы садились в «Имперор» и уезжали в город. Мы просто гуляли, сидели в столичных кофейнях, бродили по паркам или молча ездили по широким проспектам, убивая необходимые три-четыре часа.
В эти моменты между нами повисало напряженное ожидание. Никто из нас не заговаривал о грядущем ритуале, но мысли о нем отчетливо читались в каждом взгляде и жесте. Возвращаясь в особняк, мы расходились по своим комнатам, словно отбыв обязательную смену.
Дальше каждый занимался своими делами: девушки читали или смотрели телевизор в гостевом крыле, а я пытался привести в порядок собственные мысли. Шая не звонила и не писала, взяв необходимое время на подготовку атрибутики и ментальных конструктов. Я ее не торопил. В делах, где малейшая ошибка грозит тем, что некая первобытная Тьма внутри меня сожрет души моих спутниц, спешка явно худший из возможных врагов.
Когда выдавалось свободное время, и отец уезжал на свои бесконечные деловые встречи, я садился в машину и ехал в закрытый пансионат Министерства. Мой номер все еще числился за мной, обеспечивая идеальное, защищенное от чужих глаз укрытие. Там я доставал из тайника трофейный гримуар, садился за стол, включал настольную лампу и часами листал страницы.
Мой собственный гримуар, обычно болтливый и язвительный, предпочитал отмалчиваться по поводу своего «собрата», так что разбираться приходилось самому. Я пытался наладить связь с этой второй книгой, пробовал нащупать ее суть…
И я чувствовал отклик. Когда я концентрировался, отсекая внешний шум, и направлял свой внутренний взгляд на древний переплет, я совершенно отчетливо ощущал, что в нем что-то есть. Точно есть. Он не был пустым куском мертвой материи или простым сборником текстов. Внутри билась искра чужого сознания или, по крайней мере, мощный энергетический слепок. Но этот слепок вел себя… замкнуто. Словно перепуганная улитка, что при малейшем касании забилась вглубь своей раковины, наглухо запечатала вход и приготовилась пережидать неблагоприятные времена.