В обеденном зале было немноголюдно. Атмосфера разительно отличалась от той суеты, что царила здесь в первые дни олимпиады. Отмена мероприятия наложила свой отпечаток: часть участников уже покинула комплекс, остальные разбрелись по номерам, пакуя чемоданы. Я взял пластиковый поднос, прошелся вдоль линии раздачи, выбрав порцию тушеного мяса с гречневой кашей, салат из свежих овощей и стакан крепкого черного чая.

Расплатившись, я окинул взглядом просторное помещение в поисках свободного места и почти сразу заметил знакомые лица. За одним из столиков у большого окна сидела моя крымская коллегия. Правда, не в полном составе — присутствовали только Мария Елизарова и Дмитрий Дубов. Барон о чем-то негромко говорил, активно жестикулируя, а Мария слушала его, подперев щеку рукой и медленно помешивая ложечкой чай.

Я направился к ним.

— Виктор! — громко обратился ко мне Дубов, заметив мое приближение. Его лицо мгновенно озарилось искренней радостью, а густые усы дрогнули. Он даже слегка приподнялся со стула, приветствуя меня.

Я подошел к их столику и поставил свой поднос на свободный край столешницы.

— Я так рад тебя видеть, живого и невредимого, — добавил Дмитрий, протягивая руку для пожатия.

Мы крепко пожали друг другу руки. Мария тоже приветливо кивнула, в ее уставших глазах читалось явное облегчение.

— И я вас рад видеть, коллеги, — ответил я, опускаясь на стул напротив них. — Вчерашний вечер выдался, мягко говоря, сумбурным.

Не теряя времени на пустые светские беседы, я сразу перешел к главному, что волновало меня с того самого момента, как меня увезли в наручниках оперативники СБРИ.

— Есть вести про Вику? — уточнил я, глядя поочередно то на Дмитрия, то на Марию. — Как она?

Дубов тяжело вздохнул, его привычная щеголеватая веселость на мгновение улетучилась.

— Она в порядке, Виктор, — поспешил успокоить меня барон. — Насколько это вообще возможно после такого. Как только тебя увели те ребята в масках, ее сразу же забрала дежурная бригада скорой помощи. Мы с Машей, естественно, не могли бросить ее в таком состоянии, напросились поехать с ней в карете скорой помощи прямо в клинику.

Мария согласно кивнула, поправляя волосы.

— Врачи в приемном покое долго не могли понять, что именно с ней произошло, — добавила она тихим голосом. — Внешних повреждений практически не было, ни переломов, ни проникающих ранений, но у нее фиксировали тяжелейшее угнетение дыхательной функции и сильнейший спазм мускулатуры. В итоге сошлись на том, что это мощнейший болевой шок неясного генеза. Сказали, что ее состояние стабильно, угрозы жизни нет. Ей вкололи седативные препараты, поставили капельницы и оставили под наблюдением в палате интенсивной терапии.