А я… я слушал. Слушал ритм ветра, как Михаил слышал ритм баллады. Я активировал свой перк, но он не подсвечивал мне аномалии, а визуализировал для меня потоки воздуха, отображая, как ветер закручивается в ущельях, как он набирает силу, отражаясь от скал. Паузы, короткие «окна» затишья между порывами.

— Сейчас! Три секунды! Идем! — командовал я, и мы делали короткий рывок вперед.

— Стоп! За скалу! Через пять секунд удар с юга!

Мы были единым механизмом, идеально настроенным для этой враждебной среды. Щит, который давал нам опору. Руки, которые обеспечивали точность и поддержку. И мозг, который прокладывал курс. А Михаил, именно в данный момент он был просто балластом.

Место крушения каравана мы нашли через час.

Оно было именно там, где, по слухам, и должно было быть — на особенно узком и опасном изгибе тропы. Но картина, которая открылась перед нами, не соответствовала ожиданиям.

Не похоже на несчастный случай. Разбитая повозка, обломки колес, разбросанные по карнизу ящики… все это было. Но что-то было не так. Вокруг места крушения, на скалах, на уцелевших досках повозки, даже на камнях тропы, были начертаны странные, выцветшие символы. Сложные, угловатые глифы, которые, казалось, поглощали свет. Воздух здесь был другим. Тихим. Слишком тихим. Даже яростный рев ветра, казалось, стихал, превращаясь в испуганный шепот.

Михаил внимательно оглядывал символы, лицо его было напряжено. Кира подошла к одному из разбитых ящиков.

— Странно, — пробормотала она. — Это же алхимические реагенты. Нестабильные. Обычно их перевозят в специальных, усиленных контейнерах. А эти… обычные деревянные ящики. Словно хотели, чтобы они разбились.

Я же смотрел на общую картину. Мой перк уже работал на полную мощность, анализируя не предметы, а саму сцену трагедии.

[Анализ: Траектория падения повозки неестественна].

[Аномалия: Символы на скалах. Тип: неизвестен].

Я посмотрел на Михаила, который как раз исследовал один из глифов.

— Что это? — спросил я. — Какие-то руны?

— Это не руны, — проговорил он, и в его голосе я услышал неподдельный интерес. — Это глифы тишины. Я… я читал о них. В «Запретных текстах» из архива Академии. Это очень похоже на клеймо одного древнего культа.

Он отошел от символа, оглядывая его целиком.

— Дети Безмолвия. Фанатики. Они верят, что магия — это болезнь, язва на теле мира. Что боги — это ложь, созданная магами для управления людьми. Они стремятся к полному, абсолютному молчанию. К миру, где не будет ни молитв, ни заклинаний. Только холодная, немая реальность.

Олег, до этого молча осматривавший повреждения повозки, подошел к нам.