Вот она прикладывает ухо к металлу, прислушиваясь к внутренним звукам.

Вот она достает из-за пояса маленький молоточек и легонько простукивает одну из труб, ведущих вглубь конструкции, явно пытаясь определить по звуку, пустая она или заполнена.

Она не играла, а работала. Она проводила сложнейший технический анализ древнего устройства, пытаясь не просто заставить его включиться, а понять принцип его действия.

Я видел не просто другого игрока, а родственную душу.

«Коллегу».

Того, кто, как и я, воспринимал этот мир не как набор мобов и квестов, а как огромную, сложную систему. Только ее сфера была не анализ данных и логика алгоритмов, а чистая, практическая инженерия.

Впервые с момента выхода с Полуострова Первых Шагов я почувствовал, что не один в этом мире.

Я решил прервать ее изыскания.

Подходить к игроку, который очевидно занят чем-то важным, с банальным «Привет, нужна помощь?» было бы неразумно. Нужно было сразу говорить на ее языке.

Я вышел из-за валуна, шлепая по воде.

— Думаешь, проблема в механизме? — спросил я, останавливаясь в паре шагов от нее.

Она вздрогнула от неожиданности, и в ее руке тут же мелькнул короткий кинжал. Увидев, что я не представляю угрозы, она с явным раздражением от того, что ее оторвали от дела, бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд.

— А в чем еще? — ответила она быстро, почти на выдохе, используя незнакомый мне технический сленг. — Эта штуковина явно должна что-то фильтровать. Смотри, редуктор давления заклинило намертво, и вся система встала. Я тут уже час пытаюсь понять, что заклинило первым — байпасный клапан или сама червячная передача. Это не баг, это фича.

Ее мозг работал со скоростью процессора. Она видела сломанный механизм и искала сломанную деталь.

— Поломка механизма — это следствие, а не причина, — возразил я, тут же включаясь в спор. — Что-то изменилось в самой воде. Ее химический состав стал более агрессивным. Это разъело резиновые или кожаные уплотнители, из-за чего и заклинило твой редуктор. Чинить механизм бесполезно, пока мы не найдем источник загрязнения.

Она выпрямилась и впервые посмотрела на меня не как на досадную помеху, а как на оппонента в споре.

В ее глазах блеснул интерес.

— Чушь. Вода всегда была здесь агрессивной, это болото. А механизм — это наследие Древних, он рассчитан на такие условия. Его ресурс прочности на порядок выше, чем у этой органики. Поломка — первична. Какой-то подземный толчок, смещение грунта — и одна из шестеренок просто вышла из пазов. Это вызвало цепную реакцию, система встала, и теперь вся дрянь из топей идет напрямую, без очистки.