Я торопливо нажал на иконку камеры. На экране появилось ее лицо. Стильная стрижка, пара ярко-синих прядей, умные, чуть насмешливые глаза. Она выглядела взрослее, чем прошлый раз, наверное освещение и усталость. В руках у нее был черный стилус, а на заднем плане виднелась часть ее комнаты, творческий беспорядок, плакаты каких-то молодежных групп, которые я не знал.

— Смотри, — сказала она, и изображение сменилось на трансляцию экрана ее графического планшета.

На экране передо мной возникла целая россыпь эскизов.

Быстрые, отточенные линии, наброски поз, варианты брони, летящие силуэты. А в центре — почти законченный логотип. Стилизованная, агрессивная голова волка или, скорее, гончей, выполненная в резкой, почти рубленой манере. Глаза зверя горели холодным огнем, а из оскаленной пасти, казалось, вот-вот вырвется беззвучный вой. Под рисунком была выведена каллиграфическая, но хищная надпись. «The Midnight Hounds».

— Это типа эмблема для киберспортивной команды, — Аня снова появилась в маленьком окошке в углу экрана, и ее глаза горели. — Я придумала целую концепцию. Игроки должны быть дерзкими, быстрыми, как стая, которая охотится ночью… Их стиль игры, это не глухая оборона, а слаженный, внезапный налет. Блицкриг. Понимаешь? Они — настоящие хищники в цифровых джунглях!

Она говорила быстро, увлеченно, и я впервые за долгое время видел в ней не просто дочь, а творца, человека, одержимого своей идеей. Она делилась со мной не рисунком, а частичкой своей души.

А я смотрел на это, но мой мозг видел лишь техничное исполнение. Я видел композицию, работу со светом, выбор шрифта. Я видел качественную работу дизайнера. Выполнено было действительно умело и детально.

Профессиональная деформация заставила меня оценивать продукт, напрочь игнорируя эмоции.

— Ого, неплохо, — выдавил я из себя первое, что пришло в голову. — Очень динамично. Молодец. Есть над чем работать, но стиль хороший.

Эффект был мгновенным, словно кто-то выключил свет. Энтузиазм в ее глазах погас. Улыбка стала натянутой. Она «сдулась» прямо на моих глазах. Опять я ляпнул совсем не то, что она ожидала. Какой ответ был правильным?

— Ладно, пап, мне тут еще доделать надо, — ее голос снова стал ровным и пустым. — Дел куча.

Она не дала мне даже шанса попытаться исправить ошибку.

— Хорошо, Ань. Ты…

— Созвонимся, — бросила она и отключилась.

Экран погас.

Я остался сидеть в тишине своей квартиры один.

Острое, неприятное чувство укола совести.

Я снова все сделал не так. Снова выбрал не те слова. Снова показался ей отстраненным, «душным» стариком, не способным понять ее мир. Я почувствовал себя чужим, инопланетянином, который пытается общаться с помощью разговорника, но постоянно путает слова. Ситуация повторялась из раза в раз.