— Нет. Только голос. Инструмент даст лишние обертоны. Нужна чистая частота.

Он кивнул, набирая в грудь воздуха.

Я встал вплотную к двери и положил на нее руки. Я чувствовал себя дирижером оркестра, играющего на невозможном инструменте. Чистый системный анализ в действии. Понимание замысла создателя.

— Сейчас, — скомандовал я. — Все вместе.

Кира с тихим скрежетом ввела зонд в механизм. Неуязвимый стоял неподвижно, как скала. Михаил издал низкую, чистую, вибрирующую ноту, которая, казалось, заставила сам воздух в тоннеле дрожать.

Секунда. Две. Ничего.

Я уже начал думать, что ошибся, что моя красивая гипотеза разбилась о суровую реальность игровых условностей. Но потом я почувствовал это. Камень под моими пальцами… завибрировал. Не от голоса Михаила, а в ответ ему. Я начал плавно давить на блоки, наиболее подверженные резонансу, они с легким скрежетом уходили внутрь двери.

Слабое, едва заметное голубое свечение побежало по руническим узорам, соединяя точки, где блоки углубились. Затем раздался звук. Не скрежет металла. Не щелчок замка. Глубокий, мелодичный гул, словно проснулся древний, спящий гигант.

Центральные диски на двери медленно, без единого рывка, пришли в движение. Они вращались не как шестерни, а как планеты на орбите, выстраиваясь в новую, идеальную конфигурацию. Гул нарастал, становясь почти оглушительным, а затем резко оборвался.

В наступившей тишине монолитная стена, казавшаяся частью самого мироздания, бесшумно, как тень, ушла в сторону, открывая за собой проход в абсолютную, непроглядную темноту.

Мы стояли, ошеломленные, глядя в зияющую пустоту.

— Невероятно, — выдохнула Кира, ее голос был полон инженерного восторга. — Оно… оно живое.

Неуязвимый молча снял руку с топора, его напряженная поза сменилась готовностью.

А Михаил… Михаил смеялся. Тихо, но абсолютно счастливо.

— Маркус! Друг мой! Величайший замок из всех, что я видел! Его открывает не ключ, а гармония! Поэзия в камне!

Я улыбнулся. Мы не просто открыли дверь. Мы только что доказали, что в этом мире самый мощный инструмент — не топор и не заклинание. А понимание. И теперь перед нами лежал совершенно новый, неизведанный слой этой головоломки, который никто до нас, возможно, еще не видел.

* * *

Я шагнул через порог первым, инстинктивно выставляя перед собой меч.

Воздух здесь был другим. Не сырой и затхлый, как в канализации, а сухой, с отчетливым запахом озона и чего-то еще… чего-то древнего и органического. Проход за дверью расширялся в просторный, идеально круглый зал. Стены были не из кирпича. Они были вырезаны из того же гладкого черного камня, что и дверь, и по ним, словно вены, пробегали тускло светящиеся линии, пульсирующие в медленном, гипнотическом ритме.