и нашла старые катушки, обрезки кружев, выкройки — и визитку. «Эразм. Ателье "Три нити"». На обороте — бабушкиным почерком: «Для Лиды. Если понадоблюсь — ты знаешь, где меня найти. Э.» Я опустилась в кресло, сжимая визитку. Бабушка знала Эразма. Бывала в магазине. Камень на браслете засветился. Я надела напёрсток и шагнула в портал. В магазине, как всегда, пахло чаем и лавандой. Сегодня здесь было двое посетителей. У прилавка, прижимая к груди свёрток, стояла Линэль. А чуть поодаль, у стеллажа с тканями, переминался с ноги на ногу мужчина в дорогом тёмно-синем костюме — лет тридцати пяти, с короткой стрижкой и цепким взглядом. Из тех, кто привык получать то, что хочет, и желательно сразу. — О, Аня! — Линэль просияла. — А я как раз говорила Эразму, что не могу дождаться праздника. Платье готово? — Готово, — я прошла в рабочую зону и достала из шкафа лунный шёлк. Платье переливалось в зеленоватом свете, звёздная вышивка мерцала, а прозрачные рукава струились, как вода. — Держите. Линэль ахнула и прижала платье к груди. — Оно ещё прекраснее, чем я представляла! Можно примерить? — Конечно. Она скрылась за ширмой. Мужчина у стеллажа вежливо кашлянул: — Я подожду. — Спасибо, — я кивнула. Линэль вышла из-за ширмы, и я на секунду забыла, как дышать. Платье сидело на ней так, будто его создавали специально для неё. Лунный шёлк подчёркивал серебристые волосы, звёздная вышивка переливалась при каждом движении, а рукава из файлиня казались крыльями. И главное — баф. От Линэль исходило тихое, светлое ожидание. Надежда. — Это волшебство, — прошептала она. — Я буду самой счастливой на Празднике Первого Света. — Я рада, — сказала я искренне. Линэль бережно сняла платье, упаковала его в свой свёрток и протянула мне доплату — мешочек с золотом. — Спасибо, Аня. Я к вам ещё вернусь. Она упорхнула за дверь. Я проводила её взглядом и повернулась к мужчине.— Прошу прощения за ожидание. Что вы хотели заказать? — Галстук, — он шагнул к прилавку. — Не обычный. С особыми свойствами. У меня важные переговоры через два дня. Очень важные. Нужна уверенность. И чтобы собеседник чувствовал: со мной лучше согласиться. Я кивнула, подошла к стеллажу и нашла тёмно-бордовый шёлк — матовый, благородный. Провела ладонью — ткань была послушной и уже теплилась искрой. — Я сделаю сейчас, — сказала я. — Подождите немного. Он поднял бровь, но промолчал. Я прошла в рабочую зону, разложила шёлк и надела напёрсток. Игла порхнула сама. Я думала об уверенности — той, что давало моё дипломное платье,