шить, а владеть. Магазин нельзя украсть, но можно попытаться подчинить. Для этого нужен ключ. Напёрсток Пути. Я сжала напёрсток в кармане. — Вы думаете, Маргарита — охотница? — Я не знаю. Но она приходила пятнадцать лет назад, твоя бабушка шила ей платье, а потом магазин перестал её пускать. Это не случайно. Магазин чувствует намерения. Если он закрылся от неё — значит, были причины. — И теперь она пришла в мою квартиру. Рылась в шкафах. Что она искала? — Возможно, следы Лиды. Возможно, сам напёрсток. Возможно, что-то, что твоя бабушка спрятала. Я задумалась. Бабушкина квартира. Шкатулка с пуговицами. Визитка Эразма. Что ещё она могла оставить? И где? — Я проверю квартиру ещё раз, — сказала я. — Там, наверное, есть что-то, что я пропустила. — Будь осторожна, — Эразм посмотрел на меня серьёзно. — Если Маргарита — охотница, она опасна. Не ходи одна. Возьми своего рыжего парня, он хоть и без магии, но надёжный. — Сашку? — Его. И запомни: напёрсток всегда держи при себе. Он тебя защитит. Я кивнула. Мы помолчали. — Значит, вы теперь просто... уйдёте? — спросила я тихо. — Не совсем. — Эразм встал и достал из-под прилавка старую книгу. — Это книга хозяйки. Здесь все записи, все контакты, все секреты магазина, которые я знаю. Теперь она твоя. Я взяла книгу. Она была тяжёлой, в потёртом кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами. Пахло старыми чернилами и лавандой. — И ещё одно, — Эразм протянул мне ключ. Старинный, с витой головкой. — Это ключ от магазина. Не от портала — от самого здания. Иногда, очень редко, тебе может понадобиться войти сюда не через стежок, а через дверь. Этот ключ открывает дверь мир. Только никому его не показывай. Я взяла ключ. Он был тёплым, как напёрсток. — Спасибо, — сказала я. — За всё. — Это тебе спасибо, — Эразм улыбнулся. — Ты вернула магазину жизнь. Я ухожу спокойно.Он надел пальто, взял свой старый саквояж и пошёл к двери — той самой, которая вела в человеческий мир. У порога обернулся: — Аня. Если встретишь Маргариту снова — не вступай с ней в разговоры. Просто уходи. И сразу ко мне. — Хорошо. — И помни: ты — хозяйка. Магазин тебя слушается. Он тебя выбрал. Он открыл дверь, и в проёме на секунду мелькнул серый московский переулок. Потом дверь закрылась. Я осталась одна. В магазине было тихо. Я стояла посреди зала, прижимая к груди книгу хозяйки, и слушала тишину. Она была другой — не пустой, а какой-то... внимательной. Как будто магазин смотрел на меня и ждал. — Ну вот, — сказала я вслух. — Теперь я здесь главная. Эхо прокатилось