Вдруг башка сколопендры подо мной взорвалась, обдав жёлто-зелёными брызгами, и я остался только с двумя усиками в руках. Взлететь с их помощью не получилось, так что я начал падать назад. Через миг до моего уха докатился грохот выстрела. Так вот что это было!

Я кубарем покатился по спине монстра. Он заваливался на бок. Ещё одна пуля оторвала солидный кусок хитиновой шеи, но промахнулась. Я скатился и упал на землю вместе с чудищем, тут же спрятавшись за тушей, как за бруствером. Выхватил револьвер и вкачал в него столько маны, сколько вместилось. Мне нужен мощный выстрел. Я видел вспышки на крыше академии, там где шпиль упирался в небо. Правда, там ещё был кабинет директора, но это детали.

Перекатился, но тут же выглянул и выстрелил в сторону снайпера. Попал я не совсем туда, куда метил, но пуля, усиленная маной, разворотила всю крышу и половину кабинета директора. Шпиль завалился и ухнул вниз. Кто бы там ни был, ему не выжить.

— Не-е-е-е-ет!!! — раздался истошный крик Степана Степановича, полный боли и горя. — Моя коллекция бабочек!

Недалеко от арены вдруг буквально увидел вспышку маны, а затем в радиусе двух дюжин метров от директора всех врагов расплющило, в землю вдавило, будто там ступила нога великана. Вот это мощь.

— Дубов! — крикнул мне Сергей Михайлович. Он отводил студентов по проделанному проходу. — Северов и Лакросса! Они где-то в здании, остальные с факультета либо на арене, либо со мной! Защити их, я присоединюсь, как смогу…

Договорить учителю не дали. Враг опомнился и вновь атаковал студентов. Но между ними и наёмниками выросла стена из зелёных корней — Лариса Викторовна помогала.

Я же бросился к зданию академии. Перемахнул через тушу, подобрал молот, который успешно вылетел у меня из рук, когда я скатывался по спине сколопендры, и побежал, разя противника направо и налево. Пару раз в меня врезались стрелы, обдавая холодом и жаром.

Было больно. Но я стерпел. Лучники рассеялись по всему полю боя, всех переловить не представлялось возможным. Так что я выпил зелье маны, а затем швырнул парочку морозных зелий перед собой. Корпусом разбил получившиеся ледяные статуи, пробегая сквозь них.

И оказался в пяти метрах перед человеком, сидящим на коленях. Он баюкал голову юноши, которого я убил раньше. Тот ещё песочными струями всё резал. Мужчина был почти как две капли похож на юнца, только старше раза в два. Видимо, отец. Он поднял на меня холодный взгляд, и его лицо исказила дикая злоба.

— Слушай, он первый начал, — сказал я.

Но мужчина меня не понял. Он заговорил на тарабарском языке, с каждым словом становясь всё громче. Последние слова он просто проорал, направляясь ко мне. Его глаза загорелись белым светом, и он вдруг распался на тысячи песчинок. Те тут же подхватил мощный вихрь, и образовался смерч высотой в десять этажей. Внутри бурлила тьма и били молнии.