Наш герой стоял, обхватив ствол и тяжело дыша, когда услышал стуки топоров. Явно, работали артелью. Воспрянув духом Санька пополз на звуки. Перепрыгивать с ветки на ветку становилось всё сложнее. Два раза он едва не сорвался, успев зацепиться пальцами и повиснуть на ветке на руках. Во время такого «крайнего» висения, он вспомнил анекдот про вруна, который, убегая от волков, то очень долго бежал, то перепрыгивал с дерева на дерево, и когда уже силы иссякли, он всё же упал прямо в стаю волков. Слушатели спросили: «и как?», а он: «разорвали в клочья».

От смеха Санька и сам едва не сорвался вниз, но вдруг услышал чей-то смех. Посмотрев вниз, Санька увидел двух мужиков с топорами на длинных топорищах, стоявших как раз под тем деревом на которое он прыгал, но с противоположной стороны.

— Дывысь, Петро, какой человече… Висит на ветке и смеётся. Может, кто его щекочет? Леший, мобыть?

— Не-е-е… Лешаков мы всех распугали. Я уж седьмицу их не встречал.

Санька понял, что волки попрятались, и спросил:

— А волков сейчас не видели?

— Так ты от волков на дерево залез? Нет. Волков не видели.

Санька спрыгнул. Хоть и было весьма высоко, он приземлился очень мягко.

— Ловок ты, паря! — Сказал один.

— Чьих будешь? — Спросил другой.

— Государев я человек, ребятушки. На Ивангород шли отрядом. Отбился и заплутал.

— Ивангород, — это далеко. Однако мы лес валим для его нужд. Тут речка недалече. Оредеж зовётся. Вот мы на неё лес и тянем.

— Оредеж? — Удивился Санька — От Новгорода до неё вёрст пятьдесят будет.

— Около того, — сказал старший. — А ты от Новгорода, что ли плутаешь? Долгонько, небось? Да чо-то не исхудал. Али корм был?

— Не ел, кроме грибов-ягод, корешков, да лука дикого, ничего.

Санька не врал, но чувствовал себя совершенно неголодно. Он любил рогоз и ел его клубни с удовольствием, а рогоза тут по малым и большим ручьям было много. Лопух «колосился» в изобилии. Много чего съестного росло в лесу.

Ещё Санька по новой осваивал и энергетическую подпитку, и просто «взаимодействие» со своей ноосферой. У него внутри, что-то сломалось, и как раньше она не работала. И Санька теперь понимал почему.

Человеческих детёнышей мужского пола в русских племенах или общинах обучали с младенчества мужеству и охоте, прививая потребность и желание стать лучшим. Песнями, танцами, сказками. Большое влияние на становление характера мальчиков оказывал общий дух и отношение соплеменников к удачливым воинам и охотникам. Ловкость и отвага восхвалялись ежедневно. Матери хвалили чужих более взрослых мальчиков, не сравнивая со своим ребёнком.