Казака вышибло из седла и они с Санькой покатились кубарем по заснеженному возле берега льду. Санька вцепился в казака со стороны спины обхватив его и руками, и ногами. Он готов был уже открутить ему голову, но остановил себя. Тело казака уже обмякло оглушённое и полузадушенное.

Санька снова отпрыгнул в сторону и схватился за нож.

— Тихо… Тихо, малец. Спокойнее, — услышал он чей-то голос. — Оставь его.

К месту побоища спешили казаки, а впереди них шёл среднего возраста, одетый в дорогую шубу боярин. Его лицо сразу понравилось Саньке. Борода и усы не излишествовали на широкоскулом лице. Прямые брови ещё не терялись в морщинах. На рубахе, видневшейся под шубой, висел большой оловянный крест с распятием.

Санька вскочил на ноги.

— Ловок ты скакать, — усмехнулся боярин. — Что не поделили?

— А что он хлещется? Кто он мне, батька?

Санька оглянулся на шум и увидел спешащих к ним местных мужиков. С дрекольем, луками и самопалами.

— Что за свара у вас? — Удивился боярин.

— Вон того спроси, — буркнул Санька показывая, на спешащего «безлошадного» казака. — А мне тебе ответ давать не с руки.

Санька повернулся и пошёл к подбегавшему к ним отцу и дядьям.

— Что случилось? — Спросил его Мокша.

— Да эти вот, — Ракшай махнул в сторону казаков, — решили нагайками по нам помахать. Ну я и не сдержался…

— Не убил никого? — Озабоченно спросил Мокша.

Санька отрицательно покачал головой.

— Придушил малька…

Боярин услышав разговор рассмеялся.

— Отец ты его? — Спросил он Мокшу. — Пошли ко мне в шатёр. Поговорим.

— Я с братами, — показал Мокша на обоих братьев, вооружённых один приличным колом, другой незаряженным самопалом, который Кавал держал, как дубину.

Боярин усмехнулся.

— Все и пошли.

Потом глянул сурово на провинившихся казаков и сказал:

— Хорунжий, этих под стражу и тоже ко мне.

— Слушаюсь!

До боярского шатра шли молча. Чуть поодаль шли другие горожане, не приглашённые в шатёр. Боярин несколько раз оглядывался и усмехался. Однако возле шатров их встретили стрельцы с самопалами и «свита» отстала.

В шатре было тепло и уютно.

— Меня можете величать Алексей Фёдорович. Я водил полки к Тавриде, да не очень удачно. Крепость у них на перешейке суровая. Но по морю пошлись да напали на побережье. Людишек наших освободили из плена. Пять тысяч, где-то. Сюда придут скоро. Подготовили корм?

— Подготовили, — настороженно ответил Кавал.

— То добро!

Боярин провёл дознание в лучших милицейских традициях. Чётко, внятно, по существу. Тут же принял решение:

— Выпороть! И сбитня нам!

Сбитень занесли и раздали каждому по медному ковшу. Даже Ракшаю. Шатёр наполнил аромат пряностей.