Хорунжий вышел и зашёл знакомый Мокше и Ракшаю казачий атаман. Тот ни на кого, кроме Адашева не смотрел. Чуть склонив в поклоне голову, он сказал:

— Будь здрав воевода. Дозволь слово молвить?

— Молви, да поскорее, — недовольно сказал боярин.

— Ежели помнишь, посылал ты нас по весне, когда мы у Перекопской Тверди застряли, за кузнецом на выселки здесь на Саранте.

— Это побили когда вас? — Усмехнулся Адашев.

— Да, — понурился атаман. — Вот он и побил с друзьями. Это тот кузнец…

Адашев нахмурился.

— Сказывай дале.

— Взяли мы его на реке с жонкой. Шли они в чолне вниз. А на следний день напали на нас и отбили, и кузнеца, и жонку его.

Боярин задумчиво смотрел на носки сапог, потом поднял взгляд на Мокшу. Браты Мокши вылупили глаза и смотрели на воеводу не мигая.

— Так всё было? — Спросил боярин хмурясь.

— Так, да не так, — вздохнул Мокша. — Не было друзей, — сказал он, ставя ударение на «у».

— А кто же выручил вас? — Кривя рот в ухмылке, спросил атаман. — Кто стрелами отравленными моих товарищей побил?

— Кто? — Переспросил Мокша. — Он.

Мокша ткнул пальцем в Ракшая.

— И на стоянке двоих порвал, тоже он. Дар у него Велеса.

Атаман отшатнулся к выходу, но пара стрельцов сомкнула пики.

— Что скажешь? — Спросил боярин Ракшая.

Он почему-то не выказал удивления.

— Скажу, что казаки хану продать батю хотели, потому и вызволял из плена. Пленили они их. Сневольничали.

— Но как же ты… Один? Не убоялся? Тебе лет то сколько?

— Восьмой, — улыбнулся Санька.

Атаман закашлялся. Адашев небрежно махнул рукой, и казака вывели.

— Как это возможно? — Спросил Адашев.

— У него дар Велеса с детства, — повторил как мантру Мокша. — Он хороший охотник и следопыт.

Но Адашев смотрел на Ракшая.

— Я хорошо стреляю из лука. И очень ловкий.

— Это мы видели сегодня. А ты, значит, и есть тот кузнец, что самопалы винтовые режет?

Мокша пожал плечами и налил в свой ковш ещё сбитня.

— Ты знаешь, что царь Иоанн призывает к себе всех военных мастеров и создаёт в Москве Бронный приказ.

— А иные куды делись? Нешто ранее не было бронников в Московии?

— Да никуда не делись. Там все робят. Но самопальных дел мастеров мало. Всего в приказе сто пятнадцать бронников. Во главе стоят братья Угримм и Десятой Непоставовы, ОФоня и Муха Горусины. Знатные мастера-помещики. Они шеломники и сабельники. Ещё есть юмшанники, наводники, чищельники. Царь им обширные поместья отписал. Самопальные стрельцы и мастера самопальных пищалей — то отдельные статьи. Особо искусный стрелок Иван Поздеев триста четей[3] поместья да сукно доброе. А уж мастеровых царь-батюшка не забижает. Их имена даже произносить запретно, чтобы англичане не уворовали.