Алексей Фёдорович тяжело вздохнул. Он то и дело вспоминал видения, что посещали его во время его болений. Ему казалось, что он воссоединялся с Богом. «Блаженное чувство», — подумал Адашев и перекрестился. «Надо исповедаться Сильвестру. Осудит. Ей богу, осудит. Грех — это, скажет. Шаманизм. А как бы я без него выжил? Без зверёныша этого.»

— Что за вкусная вода? — Наконец спросил Адашев.

— Давай найдём и попробуем, — сказал мальчишка. — Не смогу объяснить.

Это оказалось совсем не просто. Метки на карте у Саньки в голове, не соответствовали факту. Источники воды на их местах отсутствовали. Санька кривил губы и непонимающе дергал плечами. Раз нет источников, какая может быть руда? Он уже махнул рукой и они направились к реке, когда Адашев воскликнул:

— Ручей!

Ручей тёк под тонким слоем льда.

— Не замёрз! — Удивился воевода.

Он ткнул палкой и пробил отверстие.

Санька наступил, лёд хрустнул.

— Тёплая, — сказал он, коснувшись пальцами. — Пошли.

Они, а за ними и целая процессия, прошли вверх по ручью и нашли источник. Из земли бил небольшой фонтанчик. Сантиметров пятнадцать высотой. Мальчишка, оперевшись руками на камни, припал к нему губами и начал жадно пить.

— Сказочно! — Сказал он. — За сорок минут до еды. Желательно натощак.

— Ты знаешь, я тебя иногда с трудом понимаю. Это ты на каком языке говоришь? Что такое минуты? И «натощак»?

Санька отмахнулся.

— Сюда будут ездить все правители и вся знать Руси. Пить эту воду.

— Живая, что ли? Волшебная?

— Полезная. Лечебная!

Он отмахнулся.

— Не в ней дело. Здесь надо ставить город. Большую крепость. Железа тут очень много.

— Здесь ходят татары. Государь Иоанн Третий перестал платить ханам дань. Да и то… Кому платить, было, коли они меж собой не могли договориться. А сейчас всё… поздно.

— Слушай воевода, а какой сейчас год? И какой царь? Мы — людишки тёмные всё по лесам…

Адашев удивлённо воззрился на мальчишку.

— Ведомо какой… Тысяча пятьсот сорок седьмой от Рождества. От сотворения — семь тысяч пятьдесят пятый. А царь… Иоанн Васильевич Рюрик, божьей милостью государь. Правит по волеизъявлению отеческому.

— Государь или царь?

Боярин снова внимательно посмотрел на Ракшая и нахмурился.

— Для нас он и государь, и царь. На царство не венчан, бо…

Адашев явно не знал, как и что ответить. Он ещё больше нахмурился и пошёл по протоптанной ими же дорожке. Санька постоял и пошёл следом. Его удивила реакция боярина. Спина Адашева ссутулилась, полы громадной шубы болтались из стороны в сторону. Разглядывая спину, мальчишка думал, как разговорить воеводу, чтобы узнать им не сказанное. Государственные секреты самое интересное, что может быть в этой жизни, — подумал он.