— Право, не знаю! — ответил он вслух.

— Довольно!

Фуше резко встал и дёрнул за шнур звонка.

— Наш русский друг, кажется, готов злоупотребить нашим гостеприимством! — сообщил он капралу Национальной гвардии, явившемуся на вызов. — Отправьте его в самую скверную из наших камер!

И презрительно ухмыляющегося Павла Александровича увели.

* * *

Исход боёв за Заасфельд вызвал в стане французов уныние. Гибель Ланна произвела на всех самое гнетущее впечатление — генерал был очень популярен среди солдат, известен и любим всеми, кому приходилось бывать под его началом. Кроме того, это был очень лояльный, доверенный военачальник, сыгравший немалую роль во время последнего переворота, приведшего к власти троицу консулов. Несмотря на антипатию к покойному, Жубер близко к сердцу принял его гибель, но еще неприятнее было крушение плана ударить во фланг и тыл Кутузова. С уничтожением моста у Заасфельда нечего было и пытаться преодолеть Заале, чьи берега оказались слишком обрывисты, а течение слишком быстро для наведения понтонной переправы.

Второго апреля обоз Главной квартиры консула достиг берегов Заале. Выйдя из коляски, Жубер мрачно осматривал обширную долину, в которой прихотливо вилась узкая лента реки. Намётанным глазом военного консул тотчас же отметил, что левый берег, на котором находился лагерь русско-германских сил, представляет собой обрывистые высоты, подножие которых омывалось рекой, а вершины покрыты продолжением Тюрингского леса. Да, для обороняющегося не существует участка более выгодного для генерального сражения, чем левый берег Заале в ее верхнем течении!

И всё же врождённое упрямство заставляло консула еще и еще раз обращаться к ранее задуманному плану. Ударить в тыл неприятеля — как же это заманчиво!

— Так сможете вы форсировать реку? — мрачно спросил он стоявшего рядом полковника Савари, командовавшего сапёрами корпуса Ожеро. Тот отрицательно покачал головой.

— Консул, у неё очень крутые берега, отсутствуют броды, а сама река очень успешно охраняется значительными силами русских и немецких войск. Лесистый берег скрывает их перемещения — вот мы сейчас спокойно стоим здесь, а на нас, возможно, уже нацелены из леса заряженные картечью пушки! Именно так погибла большая часть корпуса Ланна. А самое сложное — это сильное течение. В горах еще продолжается весеннее таяние снегов, и стремительный напор воды сносит любые блокшивы и понтоны!

Жубер пробежался взглядом по распускавшейся зелени окаймлявших реку вековых дубов и грязно выругался.

— Но это же означает что мы не может выполнить первоначальный план и окружить русских в горах Тюрингского леса! Мы не можем выйти им в тыл! Проклятая река! А что в Заасфельде? Мост нельзя починить?