– Наш воздух пьянит, – говорит он мне на ухо, пока его рука "случайно" задевает мою грудь. – Особенно таких сладких, как ты. Ты вся горишь, персик. Я чувствую твой жар отсюда.
– Сулейман, может, хватит уже эти персики? – Артур начинает раздражаться. Наконец-то! Ревность! Хоть какая-то реакция! – Это моя жена!
– Я помню, – Сулейман откидывается на стуле, и его нога, слава богу, убирается. – Просто удивляюсь. Ты всегда любил... диетическое. Офисные сушки. А тут такой выбор. Вкусный выбор. Я бы такую не упустил. Я бы с такой женой из спальни не выходил, а не возил ее по горам.
Он говорит обо мне так, будто я – блюдо в меню. И самое ужасное – какая-то часть меня млеет от этого. Часть, которую мой благоверный даже не удосужился разглядеть за пять лет брака.
– Ты переходишь границы, – цедит Артур.
– Это ты переходишь границы, – парирует его брат. – Врешь жене, что у тебя нет семьи. Прячешь ее от меня. А теперь привез в мой дом и думаешь, я буду делать вид, что я мебель?
Я перевожу взгляд с одного на другого. Сейчас будет драка. Я видела такие моменты в фильмах. Сжатые кулаки, раздутые ноздри. Мой муж, бледный офисный клерк, против этой горной гориллы.
Но Артур просто... сдувается.
– Я не хочу ссориться, – бубнит он. – Мы приехали отдохнуть. Аглая, может, чаю?
Чай. Он предлагает чай. В то время как его жена сидит с мокрыми трусиками после того, что его брат вытворял под столом! Я не знаю, плакать мне или смеяться.
– Я заварю, – Сулейман поднимается. – У меня есть особый сбор. Горные травы. Расслабляет. Открывает... восприятие.
Он за моей спиной. Я чувствую это затылком, каждым позвонком. Его ладони ложатся на мои плечи. Массируют. С силой. На глазах у мужа!
– Ты напряжена, Аглая, – его большой палец находит узелок напряжения у основания шеи, и я едва не стону. – Городские девушки всегда напряжены. Но ничего. Я умею снимать напряжение.
Артур смотрит на нас. Просто смотрит. С каким-то странным, обреченным выражением, как баран, которого ведут на шашлык.
– Аглая, – голос Сулеймана пробирается прямо под кожу, – скажи мне, твой муж хорошо тебя кормит? Потому что такую женщину нужно кормить с рук. Виноградом. Инжиром. Медом, который я беру на дальней пасеке. У тебя губы сладкие? Я хочу проверить.
И он наклоняется. Через мое плечо. Прямо над ухом. Медленно, давая Артуру время остановить это. Муж не двигается. Просто открывает рот, как рыба, выброшенная на берег.
– Сулейман... – выдыхаю я.
Протест или приглашение? Я сама не знаю.
– Тш-ш-ш, мой персик, – его губы касаются мочки моего уха. У меня перед глазами вспыхивают искры. – Ты пахнешь лучше, чем весь этот сад. Я говорил тебе, брат – дурак. Я еще не доказал?