— Ника, — Демид подходит ко мне, когда сам уложил дочь спать. Уснула сразу. Я пойду.
— Хорошо, — я киваю, чувствуя странное сожаление. — Спасибо за сегодня.
— За это не благодарят. Я её отец и намерен восстановить отцовство.
— Демид…
— Ах, да, чуть не забыл, — он оборачивается уже в прихожей. — Как поправится — позовёшь на ужин. Только для нас вдвоём. Без детей.
— Этого не было в договоре, — я смотрю на него.
— Было, — он приподнимает бровь.
— Чего? Я ничего такого не подписывала.
— Ты сказала «хорошо», — он усмехается. — На все мои условия. Значит, согласилась.
Я лихорадочно вспоминаю. Наш разговор. Его слова: «Я никуда не уйду. Чем быстрее ты с этим смиришься, тем легче нам с тобой будет». И моё «хорошо». Я ответила «хорошо». Не подумав. Точнее, подумав, но в прямом смысле восприняла его фразу. Оказывается, этот жук в бронежилете воспользовался этим.
— Ты меня развёл, — возмущаюсь.
— Я офицер, — он пожимает плечами. — Офицеры не разводят. Они заключают сделки.
— Ты жульё.
— Ты ведьма, — он улыбается. — Спокойной ночи, Ника.
Дверь закрывается, а я просто смотрю на косяк, потому что его слова звучат в голове. Он сказал «позовёшь». Не «я приду». Не «мы встретимся». Он дал мне выбор. Впервые за всё время — дал мне выбор. Где тут подвох?
Глава 13
Телефон снова вибрирует. Я уже не удивляюсь имени бывшего мужа на экране. С тех пор как Алиса заболела, он звонит каждый день, часто несколько раз в день. И это я молчу про то, что навещает он нас регулярно, как будто по расписанию.
— Привет, — произношу ему, нажимая на кнопку ответа.
— Как Алиса? — он также не здоровается в ответ. У нас прямо будто негласное правило образовалось.
— Здорова. Третий день без температуры.
— А ты?
— А что я?
— Выглядишь уставшей.
— Ты меня не видишь, — отвечаю, а сама по сторонам смотрю. Мало ли, вдруг камеры поставил, пока я не вижу. Это же Демид. От него всё что угодно можно ожидать.
— Чувствую, — он делает паузу. — Я заеду вечером. Посмотрю на неё.
— Заезжай, — я не спорю. — Она будет рада.
— Я не к ней, — его голос становится ниже. — К тебе.
А вот тут между нами повисает молчание, потому что это меняет всё.
До этого момента наши встречи были удобно упакованы в концепцию «он приходит к дочери». Он — отец, Алиса — ребёнок, я — просто мать, которая открывает дверь. Это безопасно. Это понятно. Это не требует от меня никаких решений, никаких шагов навстречу, никаких признаний. Я могу делать вид, что он здесь только ради неё. Что я здесь вообще ни при чём.
Но теперь он говорит: «К тебе». Не ради Алисы. Ради меня.
И я не знаю, что с этим делать, потому что если он приходит ко мне — значит, это не просто отцовство. Это не просто сделка. Это что-то другое, то, о чём мы оба молчим, то, чего я боюсь, то, что он, кажется, уже решил для себя.