— Знаете что, Анна Петровна, — я поворачиваюсь к теще, — раз я вам так не нравлюсь, я, пожалуй, останусь здесь подольше. Чтобы вы привыкли.
— Что?
— Вы сказали «не возвращайтесь», а я, знаете ли, офицер. Мне приказы отдают только начальники. Вы к ним не относитесь.
— Демид… — Ника смотрит на меня с изумлением.
— Что? — я приподнимаю бровь. — Ты хотела, чтобы мы поговорили. Без свидетелей. Но раз свидетель уже здесь — будем говорить при ней.
— Вы не имеете права, — Анна Петровна краснеет.
— Имею, — я сажусь на стул, складываю руки на груди. — Я отец. Я вхожу в этот дом, когда хочу. И выхожу, когда хочу. И остаюсь, когда хочу. Если вам это не нравится — дверь вон там.
Она молчит. Ника тоже. Я смотрю на них обеих. На двух женщин, которые думали, что могут мной управлять.
— Чайник, кажется, закипел, — я киваю в сторону плиты. — Кто-нибудь нальёт мне чаю?
Глава 15
Ника
Парк встречает нас тишиной. Дети возятся на площадке, Эльза пытается научить Алису прыгать через скакалку, но у той пока не очень получается. Алиса упрямо наклоняет голову, снова забегает, снова путается в ногах. Эльза терпеливо объясняет, показывает. Не знаю, как у других, но у меня такая милая картина вызывает улыбку.
— Ты какая-то напряжённая, — замечает Олеся. — Что случилось?
— Мама приехала, — выдыхаю я.
— Ого, — Олеся приподнимает бровь. — И как?
— Она приехала, увидела Демида, и все пошло не так, как я задумала, — я начинаю рассказывать, приходится даже признаться, что ей я позвонила специально, чтобы позлить Демида. В прошлом он едва ли не сбегал на службу, к друзьям, даже в магазин, лишь бы с ней не пересекаться. Только не в этот раз. — Он заявил, что остаётся, потому что ему не нравятся приказы бывшей тещи. Заявил, что раз ей он так не нравится, он останется подольше, чтобы она привыкла. И сел на кухне пить чай. С моей мамой. Они молчали. Час. Я сбежала.
Олеся смеётся. Громко, заливисто, прикрывая рот рукой.
— Прости, — произносит подруга, вытирая слёзы. — Но это звучит как анекдот. Твой бывший муж и твоя мама пьют чай на твоей кухне в гробовом молчании.
— Это не смешно, — я складываю руки на груди. — Она его ненавидит. Он её — тоже. А я между ними.
— А ты? — Олеся смотрит на меня. — Ты его ненавидишь?
Я молчу. Потому что не знаю, что ответить.
— Мы развелись из-за фотографий, — не знаю, зачем произношу. Наверное, давно хотела с кем-то поговорить. С кем-то, кто проходил через похожую ситуацию. — В его телефоне. Голые. Чужие. И мама их нашла. Устроила скандал. Заставила меня уйти.
Олеся перестаёт улыбаться. Смотрит на меня серьёзно.