По роскошной парадной лестнице мы поднялись на второй этаж, где нас встречал хозяин квартиры, сам господин Путилов, вместе с женой, Екатериной Ивановной. Выглядел господин предприниматель откровенно плохо. Он был разорен. Его дело шло ко дну, ибо денег не было и не было понятно, ЗАЧЕМ? и ПОЧЕМУ? Этот человек был гений. Своеобразный гений. Он мог решить любую производственную задачу, делая буквально-таки чудеса. В свое время он стал в фаворе у великого князя Константина Николаевича, когда сумел, не построив даже завода, создать для Балтийского флота большой отряд паровых корветов и канонерских лодок. Современники назвали бы это примером «сетевого предприятия», когда заказы на детали распределялись по мелким единицам: фабрикам и мастерским, а потом все собиралось и, вуаля, из плавучего дока выходил новенький корабль, которого осталось вооружить и испытав, отправить в плаванье. Но такие предприятия — это практика двадцать первого века, а не девятнадцатого! Проблема артиллерии — и господа Путилов, Обухов и кампания создают завод, который потом назовут Обуховским, это избавит Россию от зависимости в производстве орудий от иностранных держав. Понадобились рельсы для строительства железных дорог — и Путилов с нуля построил свой завод, который полностью покрывает потребность всей империи в этом дефицитном материале, причем его рельсы оказались намного более качественные, нежели английские или немецкие. Его последним проектом стало создание Морского порта в Санкт-Петербурге, который должен был стать своеобразным транспортным хабом: проложив канал из Кронштадта в столицу, Путилов собирался вывести его к железнодорожному узлу и складам, которые позволили бы делать прямую перевалку грузов с различных видов транспорта, ускоряя многократно товарооборот. Канал имел в этом проекте решающее значение — мелкие глубины Маркизовой лужи не позволяли морским судам разгружаться в Санкт-Петербурге. Получив благословение государя Александра II на сей проект, Путилов не получил под него государственных гарантий и делал все за свой счет, уверенный в правильности и коммерческом успехе собственного начинания. Увы, возникли и препятствия. Например, альтернативные проекты, которые предлагали провести канал чуть иначе, к выгоде той или иной группы купцов и коммерсантов.

Разговор, который состоялся у меня с Николаем Ивановичем тет-а-тет в его кабинете (благо, Ольга Федоровна и Екатерина Ивановна увлеклись женскими делами), подтвердил худшие мои предположения. Уши господина Овсянникова торчали из этого дела подобно баобабам в саванне, но, дивное дело, никто этого заметить не хотел. Мне с трудом удавалось сдержаться, но, памятуя о том, что уже в апреле месяце Путилова должен свести в могилу инфаркт, я постарался быть крайне сдержанным, памятуя, что даже сильные положительные эмоции для больного сердцем человека могут быть опасны.