В карете супруга заметила мое раздраженное состояние и спросила о его причине. Я уже давно понял, что Ольга совсем не глупа, более того, ее ум весьма практичен и к праздной расточительности она не склонна. Как для Государыни весьма полезное свойство характера, доложу я вам! И я принял для себя правило стараться от нее ничего не скрывать…
— Понимаешь, дорогая, я опять и опять поражаюсь тому, как человеческая жадность соседствует с глупостью. Кто-то сказал, что на Руси две беды — дураки и дороги. Первая беда намного страшнее.
Ольга терпеливо ждала, пока я перейду к сути дела.
— Тебе говорит что-то такое имя: Степан Тарасович Овсянников?
Императрица задумалась, потом медленно произнесла:
— Это какой-то… купец? Вроде бы был… какой-то громкий… скандал…
— Верно… Сей купец называл себя хлебным королем. И так его называла наша вольная пресса. Состояние он нажил на поставках хлеба в армию. Началом его взлета стала несчастная для нас Крымская война. Я помню, как отвратительно питался русский воин. Овсянникова не раз и не два пытались привлечь к суду, но всякий раз оправдывали. А он и далее продолжал свою деятельность, все больше зерна проходило через его руки, сейчас он продавал зерно не только армии, но и за границу — однажды его состояние оценили в двенадцать миллионов, сам он говорил про то, что имеет восемнадцать. Может быть! Погубила его жадность: сегодня у меня была госпожа Числова…
— Эта танцовщица? — тон Ольги сразу стал возмущенным. — И как ты посмел ее принять?
— Эта балеринка еще и любовница моего старшего брата. Бедный Николай, за что ему такое наказание! Впрочем, не об этом разговор. В свое время Овсянников через эту ушлую дамочку сумел взять на себя поставки зерна гвардии и столичному гарнизону, благодаря небескорыстному содействию госпожи Числовой. Вот только поставлять надо было муку. Думаю, ему обещали поставки муки всей армии. Потратился. Выстроил мельницу. Но дальше гарнизона Санкт-Петербурга дело не пошло. Мельницу застраховал и приказал сжечь. Дело удалось раскрыть. А самого Овсянникова посадить. И миллионы не помогли. Но и в ссылке он остался королем — условия содержания королевские, представь себе, среди бумаг о помилованиях, в связи с вступлением меня на царство есть и прошение о возвращении сему «корольку» всего его состояния и имущества, что было у него на момент ареста! Читаю я бумаги внимательно, так что сие прошение пошло в корзину для мусора.
Я слукавил. Я передал это прошение Тимашеву и попросил разобраться: кто и за какие блага составил такую удивительную бумагу!