Одной из первейших задач моих стало создание надежной системы охраны императора, членов августейшей семьи и первейших должностных лиц государства. Я взял за правило посещать Манеж, в котором стали тренироваться охранники Его Императорского Величества. В основном с тем, чтобы переговорить с генералом Черевиным.
Петра Александровича проще было застать с набранными сотрудниками охраны, нежели в кабинете. Создавать новую охрану Государя невозможно без разработки соответствующего Положения… Приходилось все делать на суровую нитку, прикидывая, как будет лучше, понимая, что потом надо будет вносить коррективы и исправления. Но, как настоящему военному, быть на стрельбище и не пострелять! Вот и вторая причина. Черевин собрал образцы стрелкового вооружения со всего мира. Илларион Иванович знал, что Михаил Николаевич тоже появляется в Манеже и именно с целью упрочить навыки стрелка. Пока что они не пересекались в тире, но сегодня все пошло не так. Когда граф приехал в Манеж, Государь уже там был, увлеченно занимаясь стрельбой из револьверов. Я тренировался с одним револьвером, привычным мне, хотя инструктор периодически предлагал опробовать то одну, то другую модэль. Я предпочитал пока что достигнуть лучшего в одной модели оружия, чем быть плохим во многих. Отстреляв в свое удовольствие, я отошел к Петру Александровичу. Тот был в боевом настроении, он находился в активном поиске наилучших телохранителей, сделав ставку на казаков, причем пластунов. При этом Черевин прошелся сначала по столичным гвардейским казачьим эскадронам, отобрав оттуда наилучших, коих были считанные единицы, после чего стал вызвать людей из станиц, вот сейчас в столице появились первые ветераны, коим предстояло охранять императорскую семью.
— И как вам молодцы, Пётр Александрович? — спросил я после того. как обменялись с генералом приветствиями.
— Намного лучше, нежели столичные лоботрясы. Там с фактурой все хорошо, а вот навыки растеряли. Эти хороши. Да и присылали атаманы самых лучших, как и просили. Понимают, какая честь будет станице.
— Это хорошо, когда мир за казачка отвечает, верно все делаете Петр Александрович. Вот только Положение…
Но поговорить о бумажных делах не получилось. К нам подошел Михаил Николаевич. Мы вытянулись во фрунт, впрочем, я был в курсе, что в неформальной обстановке Государь не терпит чиниться и требует краткости мысли, а не витийствовать и титуловаться. Но без личного на то разрешения Государя никто себе подобной вольности дозволить не мог. Впрочем, милости простого обращения Черевин уже удостоен. Я в курсе. Как без этого. Хороший командир должен контролировать своих подчиненных. Особенно в таком важнейшем деле. Император обменялся с нами несколькими дежурными фразами, после чего официально разрешил нам обоим в его присутствии не чиниться. И тут же, извинившись, просил меня уделить ему немного времени. Столь милостивое обращение было признаком высочайшего расположения и не могло не обрадовать меня, человека военного и патриота Родины. Есть награды, которые не повесишь на грудь, и которыми не будешь хвастаться прилюдно, но эти знаки отличия стоят дороже золотого оружия и любого ордена: что на груди, что на шее. Когда мы отошли, Государь ошарашил меня неожиданным вопросом: