Думал поразить моих греков. Надо мной только посмеялись. По всей Греции сувлаки готовят с древнейших времен. Еще Гомер об этом писал, напомнил мне кум.

Впрочем, отказываться от мяса дураков не нашлось. Сидели без кителей и сюртуков около родника за конюшней за столами, которые притащили из будущей таверны. Наслаждались неторопливой беседой, запивая сочную баранину вином из подвалов Голицыной. Чтоб грек да не нашел путей закупить у соседа пару корзин с хорошим вином? Держите меня семеро! Поверенный в делах княгини Голицыной долго не упирался — сторговались за пять минут!

Настала та священная минута застолья, когда главные тосты сказаны и наступает время просто расслабиться и получать удовольствие. Именно этого момента я ждал, чтобы начать разговор насчет Умут-аги.

Я посмотрел на Ваню, сидевшего рядом. Мне нужна была поддержка. Ваня, зная о моем намерении, взглядом успокоил меня. Я выдохнул, был готов уже встать и начать говорить, как вдруг Ваня придержал меня.

— Подожди. Наших дождемся. Сейчас подойдут.

Я огляделся в недоумении. Вдруг понял, что куда-то исчезла Мария. Опять посмотрел на Ваню. Он наклонился ко мне.

— Об одном тебя прошу, дай мне сказать, что твой зять говорил про Родину и Бога.

Я, по-прежнему ничего не понимавший, кивнул.

— О чем вы там шепчитесь? — встрял Сальти. — Наверное, Коста, объясняешь капитану, зачем в синий цвет крышу таверны красить?

— И, правда, зачем? — зашумели собравшиеся за столом. — Что за блажь? Ставни — понятно, а крыша?

— Во-первых, это красиво…

— А во-вторых, тогда тебе и красить! — закончил кум под общий смех и показал мне за спину. — Ты посмотри, какая рота идет к тебе на подмогу!

Я обернулся. По склону решительным шагом к нам поднимались Мария, Эльбида и Варвара. Позади них шел Умут. У женщин не только шаг был решительным, но и выражение лиц. Умут, хоть и старался держаться, но было видно, как он бледнел с каждой секундой, приближавшей его к нашему столу. Довершала картину сурового женского «батальона» длинная палка в руках Эльбиды, которую она сейчас использовала как посох.

— Мне уже страшно! — высказался кто-то из нашей «стройбригады». — Не краску же она им будет мешать?

Дружный смех офицеров и солдат был ему ответом.

— А кто это с ними? — спросил Сальти, продолжая веселиться. — Подсобный рабочий?

Я не отвечал. Сальти по моему выражению лица понял, что творится что-то неладное. Перестал улыбаться. Не сводил с меня глаз. Я молчал. Остальные офицеры и солдаты заметили возникшую заминку. Постепенно установилась полная тишина.

— Коста? — кум требовал от меня ответа.