— Эльбида! — расплываясь в улыбке, произнес первые слова кум. — Ты этим дрыном нас хотела поколотить?
Эльбида была уже готова дать решительный и суровый ответ, но громогласный смех сподвижников Сальти заставил её покраснеть, а потом и самой рассмеяться.
— У нас только одно условие! — перекрывая смех, возвысил голос кум.
Все замолчали.
«Не приведи Господи, — напрягся я, — если он потребует, чтобы и Умут принял нашу веру. Это –невыполнимое условие».
— Пусть он даст слово… — Мария переводила мужу, а я задержал дыхание, — что выучит наш язык!
Условие Сальти вызвало всеобщее одобрение. Все посмотрели на Умута.
— Хорошо! — на чистом греческом ответил он.
Греки были польщены и поражены.
— Тогда, — сказал довольный Сальти, — он может сесть за наш стол!
Вся семья выдохнула с облегчением. Подсели к потеснившимся офицерам и солдатам.
— Налейте! — потребовал кум.
Требование быстро выполнили. Сальти встал со своего места. Посмотрел на Умута.
— Добро пожаловать в греки, Умут! — провозгласил кум…
Тут кто-то не удержался и со смехом добавил:
— Коста! Вот пусть он и красит твою крышу!
[1] Искусство сухой кладки, то есть без известнякового раствора — почти утерянный секрет. Во всяком случае, в Италии оно осталось только на Сицилии, откуда мастеров зовут и в очереди стоят нынешние миллионеры, чтобы себе выстроить… заборы. А в Чуфут-Кале так были построены дома. И не только там…
Глава 23 Прогрессор за работой
Наутро Умут-ага присоединился к нам на стройке. Я отправил его «делать мне небо» — красить синей краской крышу почти законченной таверны. Он без возражений взял краску, кисть, полез наверх. Следующий час я бегал по всей стройке с высунутым языком. Потом вспомнил о зяте. Забрался к нему. С разговором не спешил, не хотел мешать.
Умут сосредоточенно водил кистью по доскам. И в то же время вид у него был потерянный. Не удивительно. Я подошел. Сел рядом. Умут поднял на меня глаза. Ничего не спросил. Продолжил работать.
— Отдохни немного, зять, — предложил я ему. — Надо поговорить!
Умут послушно отложил кисть, вытер тряпкой руки, сел рядом со мной. Молчал.
— Ты не в своей тарелке, да? Не знаешь, что делать? — с участием спросил я его.
Умут глубоко вздохнул.
— Не знаю, — признался.
— Я понимаю.
Наконец, Умута прорвало. Заговорил горячо и быстро.
— Ты только не подумай, что я жалею о чем-то! Нет! Мария и Янис рядом, и я счастлив. Просто… Просто…
— Просто ты настоящий мужчина, который должен кормить семью, а не сидеть на шее у жены и зятя…
— Да! Да! — обрадовался Умут тому, что я прекрасно понимаю все его мучения и вызванную этим потерянность.