А сейчас мы увидим, настоящая ли была передо мной Мэй или нет.
И, собственно, лицо Мэй надо было видеть: оно застыло как маска, после чего начало медленно меняться, открывая мне настоящую личность этого обворожительного монстра.
— Зря стараюсь, значит? — спросила она голосом отпетой стервы, которая не постесняется дать тебе по яйцам, скажи ты что-то не то. — Значит, нет?
— На меня не подействуют такие уловки, хотя попа у тебя действительно не тощая, — я ещё раз сжал обе пятерни на её пятой точке. Обаятельная мразь…
— Вот, значит, как… А ты не боишься мне отказывать, мальчик? — в ход пошли угрозы.
Все романтические чувства окончательно ушли, оставив довольно ясный ум. Ну вот… снова суровая реальность… А ведь так было классно в этих иллюзиях настоящей любви…
— Да мне плевать, если честно, — хмыкнул я, аккуратно, но настойчиво отстранив её от себя.
— Но ты действительно очень интересен мне, — Мэй с упëртостью трактора вновь прильнула ко мне. — А я тебе совсем не интересна?
— Мне не интересны отношения, которые не заканчиваются сексом. А чей-то собачкой становиться мне не хочется.
— Ну, как знать, — загадочно улыбнулась она.
— Мне не интересно «как знать». Я или шлёпаю по тебе помидорами, или не шлёпаю по тебе помидорами. Всё, остальное мне не интересно. А эту романтическую ерунду про поцелуйчики и прогулки под звёздами оставь для других лохов, которые горят по романтике.
Я, кстати, тоже хочу такой романтики, но надо сразу расставить всё по местам и дать понять, куда эта романтика должна зайти, как естественное её продолжение.
— Тогда это будет без любви!
— Нет, отшлёпаю я тебя с любовью, уж поверь, но вот буду ли любить тебя, это, конечно, вопрос.
— Вот, значит, как, — кажется, её ни капельки не смущала тема о сексе, что лишний раз доказывало, что она ещё та штучка. Мэй прижалась ко мне поплотнее. — Кинс, если тебя зовут Кинс, конечно, я всегда добиваюсь своего. И ты или будешь со мной, или… Ой!
Она аж подпрыгнула на месте, распахнув широко глаза и глядя на меня удивлённо и неверующе. Очень быстро её тело начало расслабляться.
— Ты… ты как посмел?.. — начала мямлить она.
— Я мамин, — с гордостью заявил я ей, пряча шип обратно в сумку. — А вот ты была плохой девочкой, потому заслужила укол в попу. Тебе надо утихомирить свои гормоны, детка.
— Ах ты… — и она уснула.
В принципе, примерно такой эффект я и ожидал. Переизбыток грязной Ци вызывает сон — это я понял ещё в пещере, когда увидел Ксу. Это как со снотворным: малое количество заставляет спать, большое убивает. Здесь так же.
Подхватив её на руки, я потащил Мэй обратно в лагерь, где уже спали другие. Ну как спали: Ксу стояла на страже нашей безопасности. Увидев меня с Мэй на руках, она нахмурилась.