Вот этот момент я хорошо помнил. Воспоминания путались ровно после принятия таблетки. Учитывая то, что определённые кадры произошедшего всплывают в голове, предположу, что позже я большую часть ещё и вспомню.
— И всё же, за убийство человека у нас есть строгое наказание.
— Но это было не убийство, — возразил я.
— Не убийство?
— Самооборона.
— Но он мёртв.
— Да.
— Ты убил его.
— Да.
— Это убийство.
— Нет.
Она слегка приподняла брови, будто говоря «ну-ну».
Но не успела она задать вопрос, как в дом вошла ещё одна особа, которая у меня резкой антипатии не вызывала, но тем не менее беспокойство своим видом приносила.
— Янлин, — кивнула аутистка.
— Лунная Сова, — она посмотрела на меня. — Я так понимаю, убили кого-то.
— Мальчик из нижней деревни. Он забил его булыжником.
— Вот оно как…
— Мне сообщил смотрящий в зале жизни. Скоро подойдёт Поющий Ветер, он скажет, как нам поступить.
— Что вы не поделили? — поинтересовалась Янлин, взглянув мне в глаза.
— Он напал на меня, я защищался, — практически слово в слово повторил я.
— В лесу?
— Я хотел изучить печати, — ответил я. — Сегодня был первый урок, из которого я ничего не понял, но хотел бы. Решил потренироваться, но…
Я кратко пересказал всё, что произошло на тренировке. Этот момент я помнил, будто он случился буквально пять минут назад. Да только, судя по солнцу, день уже клонился к вечеру. Я даже примерно пока не представлял, сколько у меня выпало времени из памяти.
А вот что произошло в лесу, я уже пересказывал со слов Люнь. Что пришёл, начал пытаться заниматься, напали со спины, защищался, в порыве боя забил камнем. Не сказать, что в этой истории было всё просто и понятно, учитывая разницу в стадиях, однако и невозможной её не назовёшь.
— И ты забил его камнем вот так просто, — уточнила аутистка.
— Не сказать, что просто…
Я посмотрел на свои руки — они были просто залиты кровью. Одежда была не в лучшем состоянии, вся в крови и грязи, словно меня сначала таскали по скотобойне, а потом по свежевспаханным городам. А учитывая, как болит лицо, то можно практически прямо говорить, что у меня всё на лице написано: я был жертвой драки, причём той, где мне тоже неслабо досталось.
Понятно, что аутистка ко мне неровно дышит, но сейчас у неё были все основания меня подозревать. Я уже второй раз попадаюсь ей на глаза всего за сутки, причём на этот раз за убийство.
Они обе стояли и сверлили меня взглядом, явно пытаясь понять, что со мной делать. Я уже понял, что без старшего они решения принять не могут, но от этого мне легче не становилось, так как убийство, глядя на мой вид, отрицать было глупо. Теперь я понимал, почему Люнь так настойчиво требовала признаться: тут врать не имело смысла, а вот подозрений навлечь — это прямо за милую душу.