— Но ты же…
— Глупая? Несмышлёная? — усмехнулась она с гримасой боли. — И это, наверное, самое страшное, ведь ума мне не хватило, чтобы всё осознать. Я была одарённой, получила свою силу настолько просто, что даже не задумывалась, что это за дар и насколько он ценен. Я не понимала, как должна им распоряжаться, и всегда считала себя особенной, а других людьми сорта, лишь пылью под ногами… Мне было весело, всё было будто игра, и я чувствовала вседозволенность и безнаказанность. Сила, любая — она развращает, и чем больше её у тебя, тем сложнее удержаться от соблазна навязать своё мнение другим. И уже не ты контролируешь силу, а сила контролирует тебя. Тебе хочется всё больше, больше и больше…
Люнь вздохнула.
— Я была дурой. Я хотела больше власти, больше сил, я хотела быть… самой вечностью. И из-за этого погубила жизней столько, что кажется, будто вся моя прошлая жизнь была наполнена лишь смертью. Великий мастер исцеления, который отобрала жизней больше, чем самая страшная эпидемия. А потом… А потом меня поймали и заточили в глубине пещер, подарив ту самую вечность. Моё имя прокляли, меня велели забыть навеки.
— Но если ты такое зло, почему тогда тебе отстроили храмы? Как так получилось?
— У… у меня было много времени обдумать своё поведение, — слабо улыбнулась она. — Закованная в цепи, что прочнее реальности, запертая барьером, что выдержит натиск самих скал, сидела года напролёт в пещере.
— Без еды?
— На моём уровне развития не нужна была еда.
— Тебе помогли другие мастера?
— Даже не вспомнили о такой дурочке, как я. Но однажды ко мне пришла одна женщина со свёртком в руках. У неё был маленький ребёнок, что был страшно болен. Я… мне даже представить страшно, сколько она шла ради него до меня. Женщина слёзно просила меня, умоляла помочь, а я со скучающим видом смотрела на неё и думала, помочь или нет. И мне было так скучно, что я решила помочь. И в тот момент во мне словно что-то проснулось.
— Жалость и сострадание?
— Чувства матери, — поправила она меня. — Держа в руках маленького ребёночка, я неожиданно почувствовала, что во мне что-то отозвалось на его угуканье и протянутые вверх ручки. Что-то другое, в самом сердце, до этого мне неизвестное, очень тёплое, заставившее меня почувствовать желание сохранить эту маленькую жизнь, которую я раньше и не заметила.
Люнь улыбалась, явно вернувшись мыслями в прошлое. Казалось, что Люнь сейчас сама протянет руки и начнёт качать не видимого никому ребёнка.
— И тогда я поняла, зачем была создана и для чего были даны мои силы. Я не могла покинуть своей тюрьмы, но я могла научить других. Так и появилась я, великая целительница Уню Люнь Тю, хотя где-то до сих пор помнят моё прошлое и не верят, что я стала другой. От прошлого очень сложно отмыться, сложно заставить поверить, что ты изменилась, что осознала и раскаялась.