Связи нет, видимо, не в зоне доступа.
Ну… раз она сказала искать, откуда он пришёл, то, значит, подразумевается, что я наткнусь на это место и осмотрю его. В конце концов, это тренировка, на верную гибель она бы меня не бросила, верно?
Осторожно покинув своё укрытие, я бегом добрался до ближайшего дома, который ещё не сгорел, и огляделся. Ни шагов, ни криков, ни шума, совсем тихо. Разве что я слышу карканье ворон где-то за домами.
Вдоль стены с мечом наготове я осторожно обошёл здание, после чего выглянул, чтобы оценить обстановку.
По сути, вся деревня состояла из одной большой дороги, вдоль которой выстроились домики разной степени разрушенности. В большинстве двери были распахнуты. На земле то тут, то там валялись вещи из домов, посреди дороги была перевёрнута телега, из которой высыпались пустые ящики.
Упиралась улица в дом, более-менее опрятный на вид, с белыми стенами и красными несущими сваями, на ней даже черепица была. Видимо, дом старосты. А прямо перед домом были повешены сразу десять человек.
Я смотрел на них, выглядывая из-за угла, и не мог отвести взгляда. В этом жутком зрелище было что-то завораживающее.
Пугающе завораживающее.
Все они висели словно в назидание другим на самом видном месте практически бок о бок друг к другу, слегка покачиваясь на ветру. И, глядя на рост повешенных, я мог насчитать сразу трёх детей. Причина скопления ворон тоже стала понятна. Те буквально обступили покойников: сидели на жерди, на головах и плечах повешенных, сидели под раскачивающимися ногами трупов.
Ещё раз оглядевшись и не обнаружив угрозы, я прошёл вдоль домов до места казни, где висели, как я понимаю, бывшие жители этой деревни. Здесь точно не все, так как домов куда больше. Возможно, это были те, кто не хотел сдаваться, или семья старосты.
На моих глазах один из воронов начал пытаться выклевать глаз у ребёнка, и меня едва наизнанку не вывернуло. Борясь с отвращением и помутнением в голове, я взмахнул мечом, заставляя истошно кричащих ворон взлететь чёрным облаком в небо.
Я сейчас мог оставить всё как есть и уйти, но надо было срезать верёвки.
Не знаю зачем, но я просто хотел это сделать, чувствовал какую-то удушающую потребность. Просто вот так оставить висеть пусть даже трупы, словно какие-то чучела, на корм птицам…
Стоило увидеть их, как эта мысль стала занозой в мозгу. Как бзик, когда ты не наступаешь на трещины в асфальте или обязательно проверяешь дверь, и, если не сделал этого — мучаешься.
Только вот достать их…
Хотя ответ был на поверхности.
Я отошёл на несколько шагов назад, после чего достал меч.