— Помоги, — подмигивает она и вытягивает ноги.

Я опускаюсь на одно колено и стягиваю с неё сапожки.

— Слушай, — качаю я головой, — кто придумал эти комбинезоны? Его же нужно почти полностью снять, чтобы в туалет сходить.

— Ага, — смеётся она и откидывается на кровать.

— Снимай давай! — нетерпеливо-шутливо командую я.

— Ох, устала я что-то, — лукаво улыбается она.

— Нет, так не пойдёт. У меня же для тебя есть ещё подарок.

— Ещё подарок? — изгибает она левую бровь.

— Ага.

— Это тот, что всегда с тобой?

— Что?

Она прыскает и прикрывает ладошкой рот.

— Это само собой, но есть ещё что-то.

— Ну, давай, — милостиво разрешает она.

— Нет, сначала разденься.

— Что⁈

— Да-да! — подтверждаю я. — Раздевайся.

Я склоняюсь над ней и начинаю расстёгивать оставшиеся пуговки.

— О-о-о… — шутливо стонет Наташка, когда я добираюсь до самых нижних. — Да-а-а…

Ей приходится подняться с постели, чтобы освободится от одежды.

— Под ним ничего нет! — удивлённо восклицаю я.

— Как это ничего! А я? Разве ты не видишь меня под комбезом?

— Снимай его скорее! — командую я и удивляюсь тому, насколько глухим и сиплым делается голос.

— Ладно…

Она сбрасывает ткань со своих плеч, и комбинезон соскальзывает к ногам. Мне приходится снова присесть, чтобы освободить её ноги.

Наконец-то Наташка остаётся совершенно голой. Она ослепительно красива… Стоит и улыбается, глядя на меня. Я делаю пару шагов назад и опускаюсь в кресло.

— Что это значит? — удивляется она, упирая руки в бока.

— Хочу сначала полюбоваться.

— Ладно… Только недолго.

— Пройдись, пожалуйста… Нет, сначала подними с пола свои одежды.

— Хорошо, — качает она головой.

Какое прекрасное, невыносимо прекрасное зрелище…

— Не сиди просто так, — шепчет она обернувшись ко мне через плечо и улыбается. — Снимай рубашку.

Я послушно начинаю расстёгивать пуговицы. Наташка бросает комбинезон и сапоги на стул и, повернувшись, медленно подходит. Я подаюсь вперёд и она помогает мне снять рубашку, высвобождая из рукавов. Собрав в комок, она бросает её не глядя назад и опускается на колени, раздвинув мои ноги.

Рука её касается ремня, выпрастывает из пряжки кожаную ленту, расстёгивает пуговицу и тянет за собачку молнии… В-ж-ж-ж-и-к…

Я приподнимаю зад над креслом, опираясь на подлокотники, и она стаскивает с меня брюки и трусы, потом немного теряет темп, зависая над шнурками, но, наконец, стягивает туфли и носки, освобождая от всего лишнего.

Она выпрямляется, стоя на коленях и положив руки мне на бёдра, смотрит мне прямо в глаза и становится совершенно серьёзной. От улыбки не остаётся и следа.

Я протягиваю руку и провожу по её волосам и по щеке, касаюсь кончиками пальцев её губ и, продолжая движение, спускаюсь ниже. Плечо, ключица… Я касаюсь её груди, и она, вздрогнув, подаётся вперёд.