Он отклонит траекторию руки с ножом основанием ладони, захватит её обеими руками сбоку и крутанёт бритого так, что тот опрокинется и упадёт на пол, а сам нанесёт удар железной ногой ему в позвоночник. Или по почкам. Как настроение будет. Думаю, в позвоночник.

Сам я уже двигаюсь навстречу дружку этого придурка. Он тоже наклоняется, чтобы сделать шаг в мою сторону. Но ничего этого не происходит.

— Харэ, харэ! — раздаётся вдруг громкий поставленный голос.

— Это кто здесь вякнул? — хрипит бритый.

— Я за него заплачу, — заявляет Борис. — Я заплачу.

— Да ты чё, — щерится бандит. — Заплатишь? Твоё очко в оплату я не приму.

Народ ржёт.

— Три тысячи он тебе должен? Я выкупаю долг.

— Не братва, вы слыхали? Он долг выкупает. Но цена-то изменилась. Косача отрихтовали, меня разволновали. А это всё бабки, женишок. Я правильно говорю, братишечки?

— Правильно, — кивают его торпеды.

— Ну, и сколько ты хочешь?

— Так бы сказал пятак, но только теперь чёт я закусил, в натуре, приз свой выбираю. Молодячку беру, чудачку вашу. Базар окончен, чуханы. Сюда цыпу давай и ехай на*уй.

— Даю десятку, — говорит Борис и снимает с пальца перстень.

Не послушал совета моего. Ну, и молодец.

— Ты чё там, гайку хочешь впарить, фуфлогон? — недоверчиво смотрит на него урка.

— Эта гайка десятку весит, — твёрдо отвечает Боря. — Даже больше.

Он кладёт печатку в руку бритому и тот заворожённо на неё смотрит. Потом надевает на палец и опять смотрит. Папуас и бутылочное стёклышко, честное слово.

— Полюбовавшись и пару раз взглянув на Наташку, он решает взять кольцо. Ну, ещё бы. Бриллианты горят огнём, лишают рассудка и подавляют волю.

— Ну ладно, властелин кольца, — говорю я. — Ты доволен?

— Так и быть, — отвечает он. — Отпускаю вас фраеров зачуханских. Ещё сюда придёте, кишки выпущу.

Мы выходим. Лицо Игоря выражает явное неудовольствие тем, что обидчики уцелели. Я его очень, очень, очень хорошо понимаю. У меня внутри горит страшный огонь. Гнев плохое чувство, а желание мести ещё хуже. Но что тут поделать. Подлая природа падшего человека иногда одерживает верх и заставляет желать не того, чего надо.

— Ой, ребята, дорогие мои, ой спасибо вам, — разливается звоном колокольчиков Фридман. — Борис, я тебе деньги верну, честное слово. После первого же сезона, сразу всё. Ребятушки, вы же мне жизнь спасли.

— Послушай, Марик, — тихо говорю я и подхожу к нему поближе. — Я правильно понял, что ты все свои деньги проиграл?

— Да, — горестно кивает он головой. — Шулера разделали под орех.

— И?

Он отводит глаза.

— Нет, ты слёзы тут не лей раньше времени. Дальше что было?