— Кто спрашивает? — отвечаю я вопросом на вопрос.
— Я спрашиваю, — раздаётся сзади меня низкий голос с грузинским акцентом.
Я оборачиваюсь, точно зная, кого там увижу. И не ошибаюсь.
— Пойдём, — говорит Вахтанг, — поговорить надо.
9. Разговоры
Поговорить надо? Серьёзно? Здоровенный шкаф меня, конечно, напрягает, но вряд ли они настолько беспредельщики, что будут устраивать кипеш в ресторане, где полно ментов. Ну, а я, в любом случае, прогибаться не собираюсь. Не для этого я сюда приехал.
Подходит Игорёк и останавливается чуть сбоку между мной и шкафом. В деле Вахтанг нас уже видел. Мы его — нет, а он-то нас — да. Так что, должен понимать, что загасить нас по-тихому не удастся.
— А мне, вроде, не надо, — говорю я. — Отлить надо, а поговорить нет. Сейчас не лучшее время для этого. Я тут отдыхаю с друзьями, так что не до разговоров сейчас, сам понимаешь.
— А ты напрасно в бутылку кидаешься, — бледнеет Вахтанг и на скулах его начинают играть желваки. — Ты чё, думаешь, приехал сюда и будешь…
— Тише-тише, ребятишки, — прерывает его добродушный на вид старичок, — что вы, выясняете, у кого кулачки больше? Как детки малые.
Он щупленький и плюгавенький, да только добродушием здесь и не пахнет. Глаза у него ледяные и цепкие. Он улыбается, как добрый сказочник, но внутри у него стальные канаты.
— Извини, братишка, Вахтанга Левановича, — говорит он и берёт меня под руку. — Он человек горячий и авторитетный, привык к уважительному отношению. А ты, вроде как, не желаешь это во внимание принять.
— Да что вы, дедушка, ни одного неприязненного слова не сказал, — улыбаюсь я. — Видно же, человек серьёзный, хоть и невоспитанный.
Вахтанг сжимает зубы, а старичок-лесовичок посмеивается.
— Невоспитанный да, улица воспитывала, да колония. Привык по законам джунглей жить. Ладно, приглашаю тебя к нашему столу. Поднимем по чарке, познакомимся. Отказываться невежливо. Людя м же интересно посмотреть на тебя, молодого да раннего.
В слове «людям» он делает ударение на «я».
— С чего такой интерес?
— Да ладно, не куражься. Не убудет чай. Не бойся, тут же вертухаев больше, чем на зоне. Посидим, побалакаем. Прояви уважение к старшим.
— Уважение — это моё второе имя, — киваю я.
— Вот и отлично, — ухмыляется лесовичок. — Вона столик наш.
Да видел уж я ваш столик, как такой не заметить.
— Мир вам… — киваю я, подходя к столу.
Вечер в хату, так сказать, часик в радость. Вот они, краса и гордость прибрежного криминалитета. Сидят, пируют, джентльмены удачи и рыцари несправедливости.
За столом их пятеро. Трое солидных и двое, похожих на шнырей. Вахтанг молча опускается на стул. Лесовичок показывает мне на место справа от него, а сам садится справа от меня. Я усаживаюсь.