— Мне карта пришла, стопроцентная… я… я всё рассчитал, у меня память…
Он замолкает, понуро повесив голову
— Так-так, продолжай. Ты всё рассчитал, у тебя память, но денег в нужном количестве уже не было, да?
— Да… — кивает он.
— И? — настаиваю я. — Что ты сделал?
— Я… я… сказал…
— Ну, что же ты сказал? — подгоняю его я. — Ответь скорее, мне очень интересно.
— Я сказал… что ставлю… Наталью…
— Наталью? — сохраняя внешнее спокойствие, переспрашиваю я. — Мою Наталью? Ты сказал вот этим ублюдкам и бандосам, что если проиграешь, то они получат эту девочку?
Он скорбно кивает. Художник, тонкая душа, интеллектуал, ну что с него взять… У меня кровь вскипает. Сердце становится огромным, раздуваясь от притока горячей крови. Не справляется, качать не успевает.
Кипит, понимаешь, наш разум возмущённый.
А мозг становится маленьким, и в нём остаётся одна единственная мысль, что вот это конченое чмо поставило Наташку на кон в своей игре.
И в смертный бой идти готов…
— Но, — говорит он с внезапным негодованием, — они негодяи! Если бы они играли честно, я бы обязательно…
Не дослушав, я обрываю словесный поток Марика ударом в зубы. Он мгновенно затыкается. Сука. Мне кажется, я его сейчас убью. Следующий удар приходится по его сморщенным от страха бубенчикам, а ещё следующий… не достигает цели, потому что мою руку перехватывает Игорёк.
— Не пачкайся, — говорит он.
Да, правда. Действительно, я ведь и правда его убью. И всё. Он ведь даже не уворачивается, стоит как телок на заклании. Собственно, уже не стоит, а катается по асфальту и рыдает, как тётенька.
— Да, ты прав, Игорёк. Спасибо, что остановил. Только… Я сейчас… Шапку забыл. Сейчас заберу и вернусь.
Это, бл*дь, наш последний….
— Егор! — раздаётся голос Наташки.
— Ничего-ничего, я быстро, буквально одну минуточку…
Я подхожу к двери и стучу. Охранник узнаёт во мне недавнего посетителя и впускает внутрь. Я киваю и молча направляюсь вниз по лестнице.
И решительный, сука, бой!
Сзади хлопает тяжёлая массивная дверь…
12. Не по понятиям
Я захожу в зал, где идёт игра. Правда сейчас никакой игры уже нет, все просто сидят, кто где и бухают. И, должно быть, обсуждают происшествие. Ну, а кто-то зализывает раны.
Отыскиваю глазами златозубого. Он сидит на высоком стуле за стойкой. Дикий Запад, твою дивизию. Его дружбан располагается слева от него и разливает по стаканам водку. На блюде перед ними лежит селёдка и чёрный хлеб. Ковбои, бляха. А сам он, этот блатной Голлум, вертит в руках свою прелесть, волшебный перстень Буряце, и, склонившись над ним, внимательно рассматривает.