— Пусти меня!
А потом раздался нечеловеческий крик. Это был протяжный вопль ужаса, издаваемый умирающим зверем. Сьюзан замерла возле вентиляционного люка. Крик оборвался столь же внезапно, как и раздался. Затем наступила тишина.
Мгновение спустя, словно в дешевом фильме ужасов, свет в ванной начал медленно гаснуть. Затем ярко вспыхнул и выключился совсем. Сьюзан Флетчер оказалась в полной темноте.
Глава 55
—Ты уселся на мое место, осел.
Беккер с трудом приподнял голову. Неужели в этой Богом проклятой стране кто-то говорит по-английски?
На него сверху вниз смотрел прыщавый бритоголовый коротышка. Половина головы красная, половина — синяя. Как пасхальное яйцо.
— Я сказал, что ты занял мое место.
— Впервые тебя вижу, — сказал Беккер вставая. Не хватало еще ввязаться в драку. Пора отсюда сматываться.
— Куда ты девал мои бутылки? — угрожающе зарычал парень. В его ноздрях торчала английская булавка.
Беккер показал на бутылки, которые смахнул на пол.
— Они же пустые.
— Пустые, но мои, черт тебя дери!
— Прошу прощения, — сказал Беккер, поворачиваясь, чтобы уйти.
Парень загородил ему дорогу.
— Подними!
Беккер заморгал от неожиданности. Дело принимало дурной оборот.
— Ты, часом, не шутишь? — Он был едва ли не на полметра выше этого панка и тяжелее килограммов на двадцать.
— С чего это ты взял, что я шучу?
Беккер промолчал.
— Подними! — срывающимся голосом завопил панк.
Беккер попробовал его обойти, но парень ему не позволил.
— Я сказал тебе — подними!
Одуревшие от наркотиков панки за соседними столиками начали поворачивать головы в их сторону, привлеченные перепалкой.
— Не советую тебе так себя вести, парень, — тихо сказал Беккер.
— Я тебя предупредил! — кипятился панк. — Это мой столик! Я прихожу сюда каждый вечер. Подними, говорю тебе!
Беккер терял терпение. А ведь он мог быть сейчас в Смоки-Маунтинс, со Сьюзан. Что он делает здесь, в Испании, зачем спорит с этим психованным подростком?
Беккер резким движением взял парня под мышки, приподнял и с силой посадил на столик.
— Слушай, сопливый мозгляк. Убирайся отсюда немедленно, или я вырву эту булавку из твоих ноздрей и застегну ею твой поганый рот!
Парень побелел.
Беккер попридержал его еще минутку, потом отпустил. Затем, не сводя с него глаз, нагнулся, поднял бутылки и поставил их на стол.
— Ну, доволен?
Тот потерял дар речи.
— Будь здоров, — сказал Беккер. Да этот парень — живая реклама противозачаточных средств.
— Убирайся к дьяволу! — завопил панк, видя, что над ним все смеются. — Подтирка для задницы!
Беккер не шелохнулся. Что-то сказанное панком не давало ему покоя.Я прихожу сюда каждый вечер. А что, если этот парень способен ему помочь?