— А вы пробовали сделать ему искусственное дыхание? — предположил Беккер.
— Нет. Мы к нему не прикасались. Мой друг испугался. Он хоть и крупный, но слабак. — Она кокетливо улыбнулась Беккеру. — Не волнуйтесь, он ни слова не понимает по-испански.
Беккер нахмурился. Он вспомнил кровоподтеки на груди Танкадо.
— Искусственное дыхание делали санитары?
— Понятия не имею. Я уже говорила, что мы ушли до их прибытия.
— Вы хотите сказать — после того как стащили кольцо?
— Мы его не украли, — искренне удивилась Росио. — Человек умирал, и у него было одно желание. Мы просто исполнили его последнюю волю.
Беккер смягчился. В конце концов, Росио права, он сам, наверное, поступил бы точно так же.
— А потом вы отдали кольцо какой-то девушке?
— Я же говорила. От этого кольца мне было не по себе. На девушке было много украшений, и я подумала, что ей это кольцо понравится.
— А она не увидела в этом ничего странного? В том, что вы просто так отдали ей кольцо?
— Нет. Я сказала, что нашла его в парке. Я думала, что она мне заплатит, но ничего не вышло. Ну, мне было все равно. Я просто хотела от него избавиться.
— Когда вы отдали ей кольцо?
Росио пожала плечами.
— Сегодня днем. Примерно через час после того, как его получила.
Беккер посмотрел на часы — 11.48. За восемь часов след остыл.Какого черта я здесь делаю? Я должен был сейчас отдыхать в Смоуки-Маунтинс. Он вздохнул и задал единственный вопрос, который пришел ему в голову:
— Как выглядит эта девушка?
— Era un punqui, — ответила Росио.
Беккер изумился.
— Un punqui?
— Sí. Punqui.
— Панк?
— Да, панк, — сказала Росио на плохом английском и тотчас снова перешла на испанский. — Mucha joyera. Вся в украшениях. В одном ухе странная серьга, кажется, в виде черепа.
— В Севилье есть панки и рокеры?
Росио улыбнулась:
— Todo bajo el sol. Чего только нет под солнцем. — Это был девиз туристского бюро Севильи.
— Она назвала вам свое имя?
— Нет.
— Может быть, сказала, куда идет?
— Нет. По-испански говорила очень плохо.
— Она не испанка? — спросил Беккер.
— Нет. Думаю, англичанка. И с какими-то дикими волосами — красно-бело-синими.
Беккер усмехнулся, представив это зрелище.
— Может быть, американка? — предположил он.
— Не думаю, — сказала Росио. — На ней была майка с британским флагом.
Беккер рассеянно кивнул:
— Хорошо. Бело-красно-синие волосы, майка, серьга с черепом в ухе. Что еще?
— Больше ничего. Панк да и только.
Панк да и только.
Беккер принадлежал к миру людей, носивших университетские свитера и консервативные стрижки, — он просто не мог представить себе образ, который нарисовала Росио.