— Могу попытаться пролить немного света на эту ситуацию, — начал я, решив выдать первого и пока единственного подозреваемого. — На встречу меня пригласил Андрей. Тот самый, кто проводил инструктаж. Возможно, он ваша крыса.

Я вкратце рассказал и про найденную в сети видеозапись, про намеки относительно места и времени. Она внимательно выслушала, затем помотала головой.

— Не может быть. Во-первых, он один из самых лояльных наших сотрудников. У него нет мотива. Во-вторых, управление чужим сознанием совсем не его профиль. И в-третьих, если это кому-то удалось сделать правдоподобную запись с вами, то и запись с Андреем может быть подделкой.

— Не слишком ли сложно? — червячок сомнения подавал недвусмысленные сигналы.

Обычно, если что-то выглядит и пахнет как говно, это и есть говно. Но Ксюша лишь пожала плечами и нахмурилась, выражая несогласие.

— Не думаю. Его репутация и навыки совсем не попадают в портрет.

— А какие, кстати, у него навыки? Может, вы его недооцениваете? — усмехнувшись спросил я, понимая, насколько гибкой может быть система прокачки.

— Об этом у меня нет полномочий рассказывать. Способности сотрудников и их личная информация засекречены для посторонних. Вы, к сожалению, не являетесь частью команды.

— Тогда я не знаю, чем еще смогу помочь вам. Возможно, вам лучше обсудить наличие крысы со своей командой, — прозвучало жестко, но я не стал извиняться.

Это не было попыткой набить себе цену, но раз уж мы сейчас в одной лодке, то и действовать должны сообща. Если они не собираются посещать меня в какие-то важные детали, то с чего я должен?

Она помолчала. Свистун все это время напряженно сопел, покручивая в руках красивый нож с узором на лезвии.

— Ваша реакция понятна, но я, правда, не могу рассказывать о способностях других сотрудников. Как я уже говорила, случаи физического изменения внешности мне неизвестны. А что касается подчинения на уровне кукловода… Есть особые категории инициированных, которым по силам повлиять на чужую волю. Их очень мало. И одним из таких людей являетесь вы. Этот дар либо есть, либо нет. И его нельзя развить намеренно, если нет предрасположенности. Каждый человек с таким даром — на учете. Но есть еще нюанс. У большинства предрасположенных такие способности проявляются слабо, они сложно тренируются и иногда даже, — она пощелкала пальцами, ища подходящее сравнение, — сопротивляются тренировке. Как бы объяснить… чем больше человек пытается одолеть способность, тем больше побочных эффектов она дает.

На этой фразе я вспомнил Вовку и тот случай с бездомной собакой, которая трясла ушами. С какими сложностями все шло, когда Вовка пытался на кого-то воздействовать. И чем больше пытался, тем хуже получалось, и тем больше он злился, как легко это дается мне. Возможно, весь фокус заключался в том, что я никогда не рвался никого подчинять. Все происходило довольно легко и непринужденно. И с каждым разом все проще.