Настойчивое утреннее солнце пробивалось даже сквозь сомкнутые веки. Пение птиц помогало лучше оценить окружающие меня предметы.

У меня не было суперслуха или способностей, которыми обладают летучие мыши, но понять, на каком дереве щебечет птичка, как высоко она над землей, в которую сторону смотрит — было не очень сложно.

Когда вычеркиваешь один орган чувств — остальные обостряются. А если активируется боевой режим, то даже без зрения мир играет красками. Тускло, странно, непривычно, но все-таки…

Юрка как-то сказал: «Самообман — наш единственный способ познания реальности».

Не могу сказать, что полностью с ним согласен, но доля правды в этом точно есть.

Сейчас мой мозг пытался дорисовать реальность, пока я не мог сделать этого глазами. Он подбрасывал ненастоящие образы, и отчасти, хотя бы на какую-то долю, они совпали с реальными. По крупицам имеющейся информации, дорисовал картинку, чтобы иметь возможность хоть на что-то опираться. Она никогда не совпала бы на все сто процентов с тем, что на самом деле меня окружало, но порой и этого достаточно.

Порой попытка достроить недостающее из тех образов, что мы накопили за жизнь — единственный путь, что у нас есть. Ведь даже если я открою глаза, увижу больше, но это все равно будет искажено моим опытом, сознанием и погрешностями зрения и восприятия. Мы бесконечно стремимся к познанию истины, но с каждым шагом она все также бесконечно далека.

Голос сэнсэя раздался откуда-то слева, как мне показалось, с расстояния в пару метров.

— Дальтоник видит мир в своей цветовой гамме. Глухой слышит звуки на уровне вибраций. Все познают мир как могут. Видение мира подлого человека отличается от виденья мира человека искреннего и доброго. Картинка одна — образы разные. Чем чище будет твое сознание, тем отчетливей проявится образ. Попробуй избавиться от груза прошлого, от сомнений и страхов. Попробуй почувствовать мир без шелухи.

Глубокий вдох, максимальная концентрация. Мокрая трава под стопами, намокшие штанины тренировочных брюк, твердость и сила оружия в руках.

Выдох.

И вот уже боккэн летит мне в голову, но я успеваю защититься палкой от швабры.

— Молодцом! — похвалил сэнсэй.

А я и рад оценке, уши развесил. Следующий удар, не сильный, но меткий, пришелся в голень.

— С-с-с… — прошипел я, плотнее перехватывая палку и навостря уши.

— Пропустил, — произнес сэнсэй, и вот теперь по интонации в голосе, по тому, как напряглись его мышцы для удара и едва заметно исказился тембр, мне удалось лучше почувствовать ситуацию.

С закрытыми глазами не получилось правильно рассчитать угол атаки, но предотвратить ее, слегка ушибив большой палец руки, закрываясь от удара — вышло.